— Тогда это ожерелье отлично подчеркивает твою красоту!

Ситуация сюрреалистичная. Картина аховая. Если не считать того, что я в поместье демонопоклонников, которых собираюсь прикончить, день удался. Вилама — отдельная история. Глупо отрицать, что она мне сильно понравилась. Даже жалко отправлять на тот свет такую красавицу. Но ничего не поделаешь. Когда наступит момент, рука не должна дрогнуть. Нужно будет провести для неё обряд изгнания души, чтобы она не досталась Ленгу. Полагаю, это будет лучшая благодарность за те прекрасные часы, которые она мне подарила сегодня.

— Спасибо, — от размышлений о собственном убийстве меня оторвал неожиданно серьезный голос недавней любовницы. — За подарок.

— Тебе не дарили ожерелья?.. — Рассеянный вопрос был для меня скорее риторическим.

— А ты видишь на мне много ожерелий, господин? — Она тихо засмеялась. — Или других украшений?

— Рамеш не выглядел бедным человеком? — Осторожно уточнил я. Фраза в некотором смысле на грани оскорбления. Но все же ещё в рамках приличий. Непонятно, как отреагирует его дочь на такую шпильку в сторону отца.

— О, отец не беден! Он очень богат! — Вилама говорила искренне. Почти. Бывает на лицах людей такой… внутренний свет. Когда они честные, искренние… и Лживы где-то в глубине. Так происходит, когда человек где-то в далеких уголках сознания знает, что лжет. Но верит в свои слова. Аура не колышется: собеседник буквально убеждает себя, что говорит правду. Но за этой правдой ничего нет. И Вилама сейчас говорила так же.

— Я чувствую недосказанность. И немного… Боль, — последнее слово я произнес, смотря прелестнице прямо в глаза и не моргая. Она даже вздрогнула всем телом, не сумев выдавить из себя ни звука, хотя явно готовилась ответить на первую часть моих слов.

— Думаешь… Думаешь — ты первый, под кого он меня подкладывает? — Вилама выдохнула, осанка внезапно сломалась, плечи поникли.

— Ты слишком опытна и старательна, чтобы я был первым, — качаю головой. — Сколько тебе лет.

— Семнадцать. Отец очень богат. У него есть два сокровища: его тайные искусства. И я. И оба приносят ему статус, уважение, деньги и все то, чего он желает. Но с тобой, господин, мне нравилось, — её тон внезапно сменился на игривый. — Давно у меня не было такого мужчины.

— Избавь меня от сравнений, — морщусь. Кому будут приятны такие разговоры?.. — Рамеш открывается мне с неожиданной стороны. И…

— О, господин, ты не хочешь слушать о других мужчинах, с которыми я была, но и сам — выполни просьбу. Не забывай, что он мой отец. И избавь меня от подобных разговоров, — вроде бы и ласково, но с ноткой угрозы заговорила Вилама. Нахмурившись, я вслушался в гул её ауры. Подмастерье Шумера. не выше. Но все равно магесса. И лучше бы не устраивать споров с магессой, когда она в буквальном смысле тебя оседлала. В Шумере бы такого себе она не позволила, но тут порядок слегка иной.