Но вопрос не в этом. Можно зайти дальше и попробовать интерпретировать неявные концепции. У старосты из сна было два сына. Старший, обыкновенный, и младший, наглый и непонятный. И можно попробовать ассоциировать их как-то напрямую, по особенностям внешности или ещё как, а можно — по количеству информации, которое у меня есть. Старший — обыкновенный. И никакой. Я ничего про него особо не узнаю и ничем в видении он не выделился. И, несмотря на то, что сон давно прекратился, я только сейчас понимаю, что само видение, словно призма восприятия, никуда не делось из моей головы. Я, не восстановив полноценно свое предвидение до сих пор, ориентируюсь на реальность неким выработанным дополнительным чувством примерно так же опираясь на саму конструкцию видения. Я буквально не воспринимаю неважные детали.
Деревня? Я туда не пошел и не стал глубоко её исследовать! Сразу отправился почему-то на кладбище. Другие люди в поместей? Даже сын Рамеша? Я и лиц-то не запомнил особо. Они подобны неясным теням, которые вроде бы есть, но на реальность не влияют. Просто бессмысленны. Нет! У меня в голове есть всего три человека: Вилама, Рамеш, Хамал. И все. У меня в памяти не отложились другие люди, словно бы мы играем в шатрангу, а на доске подсвечены только эти три фишки, другие же просто молчаливые наблюдатели в этой игре. Нов видении не было Хамала? Не сходится. Или не все должно сходиться? Дрянная магия и дрянные способности — если именно это — бремя видящих, то я не хочу им быть.
Однако, есть и последний, наиважнейший момент. И именно он является безумной мыслью, которая все больше казалась мне реальной. Вся ситуация с видением извращена до абсурда. Там Вилама живет в нищите, здесь она в роскоши, насколько возможно в этих местах. там Рамеш — пресмыкающийся перед вестовыми из леса и гор староста, здесь могущественный колдун. Там дело происходит в деревне, здесь — в уединенном поместье в горах… Продолжать можно до бесконечности. Но ещё важно и то, что, лишь войдя в эту зону, я сразу же провалился в видение, которое пришло так легко, словно я каждый завтрак заканчиваю пудом курительных трав с грибами и погружаюсь в собственные гуморы, силясь найти истину. Я не только на людей не обращаю внимания. Я хожу по поместью и пытаюсь найти тут что-то интересное, как ходил во сне и по деревне. Но это обычный дом. Тут словно бы и нет ничего интересного.
«Я и не найду,» — дошло до меня. Ведь это и вправду — обычный дом. Самый обычный дом.
— Вилама… — Повернувшись к девушке, я был готов вступить в бой в любую секунду. Я не знал, могут ли на меня напасть, с какой стороны и чего вообще ждать. И это явно отразилось в моем взгляде. Уверен, сейчас я смотрел не полузадумчиво, как обычно. Мои глаза должны были выражать жесткость, опасность.