Телепортироваться было опасно в таком скомканном и рваном пространстве. Создав канал прохода прямо к демону, я почувствовал, будто бы нырнул в очень быстрый ручей с кучей камней и выбоин, где закручивается течение. Из-за этого едва не потерял равновесия при появлении. Но это было уже не важно. Старый жертвенный нож вырвался из инвентаря вместе с заговоренной цепью из серебра и кожаным мешком с освященной морской водой. Мерзкая демоническая рожица, кажется, даже удивлена была, что смертный чародей зачем-то связал демона цепочкой. Нам обоим было очевидно, что ни телекинез, ни серебряные звенья не удержат эту тварь на месте и секунды. Но смысл был не в этом. Разорванный все тем же телекинезом мешок буквально окатил демона освященной жидкостью, нож едва-едва воткнулся в глаз, встретив даже там сопротивление, словно бы я пытался продавить плотную глину.
— Очищаю тебя. Именем Энки, — я положил руку ему на голову.
Таких ощущений от использования Очищения Океанов у меня не было никогда. Словно бы концентрированная мощь встретилась с другой концентрированной мощью. И Вторая была в моих руках. Я внезапно почувствовал демона, почувствовал его тьму. И почувствовал, насколько он больше, тяжелее, плотнее меня. Раз этак в десять, наверное. Будхи — это сильные демоны. Очень сильные. И сталкиваться смертной сущности с сущностью бессмертного такого ранга — это смерти подобно. Только вот за мной была ещё и другая сила. Настоящий океан, растворяющий и уносящий все, чего он касался. Демон безусловно боролся. Ему было больно. В кои-то веки за всю его долгую жизнь, наверное, страшно. Но все было тщетно. Он был подобен песочному замку, оплывавшему под набегающей морской волной. Выдержал первую, вторую… А третью уже нечему было выдерживать.
Цепь будха таки разорвал, заставив звенья оплавиться и разлететься. В реальности он буквально выжигался. Кожа, мясо… Пока не остался только скелет в балахоне. Вскоре сжирающая его сила потухла, а все останки попросту рассыпались в прах. Я посмотрел на восстановившегося Вижена. Огромный полуголый толстяк сделал шаг назад. Между нами было-то всего метров двадцать. Шагнув вперед, я не торопился. В мою руку медленно влетали оплавленные звенья цепи. Там была примесь хладного железа, не только серебро. И мне однозначно нужно создать оружие против демонов. Это очевидно донельзя. Металл, который должен был запомнить агонию одного из господ Лэнга, изничтожаемого божеством, должен стать хорошей частью новой силы.
По реальности прошла дрожь. Я буквально почувствовал активацию маяка. Действительность стала плотной. Стабильной. Вижен тоже это ощутил. Внезапно он начал… Испражняться? Нет. Влага, мерзкая слизистая субстанция начала течь из всего тела. Выходила из каждой поры. Вверх стал подниматься светящийся дымок, а остатки одежды — плавиться. Почва явно стала более рыхлой. Его ступни туда погрузились. Сам он начал быстро худеть, пока наконец истончившаяся кожа попросту не опала, словно сброшенная одежда, показывая омерзительную картину: огромный червь, напоминающий многоножку, обвился вокруг живого человека, органов. Его лапки-ножки впились в бьющееся сердце, шевелились между кишками… Во многих местах тело червя и вовсе заменяло органы или срасталось с тканями, кровеносными сосудами. Наконец, в черепе в глазницах явно были глаза не человеческой части существа. Лицевых костей не было — только принявший их форму хитин. Отделившаяся от головы, многоножка имела хитиновую маску в форме человеческого лица. Мои глаза, обладавшие крайне острым взглядом после принятия наследия Абтармахана, прекрасно видели, как из мозга существо вытащило лапки. Этот орган вообще был словно бы съеден или оплавлен… Как будто бы ужат и недоразвит. Словно шоколад или сладость, которую не откусили, но бесконечно обсасывали. Тело рухнуло вниз. В нем лопалось множество камер, которые раньше я принимал за жир. Слизь, выделяемая огромным червем, капала на них и активировала, видимо, процесс, трансформируя в кислоту. Многоножка резко поднялась и, описав телом огромную мясистую дугу, устремилась в землю, легко погружаясь на глубину. Достать Вижена было нечем. Преследовать под землей — тоже бесполезно.