Наконец, ЭКЧ ряду своих членов мог делать визу на территорию Человекии и ограниченную — на Парифат. Конечно, конкретно мне она не светила — пока на мне печать эмиссара Лэнга, путь в Человекию моей персоне заказан. Но вот в некоторые парифатские анклавы в других мирах — дело другое. И это тоже по-своему очень ценно.
Сотрудничество должно быть обоюдным, да, но сотрудничать можно по-разному. И подход ЭКЧ я оценил. Это пока что лучшее, что со мной случалось на ниве обучения и работы с кем-то.
* * *
— Уже семь. Неплохо. Семь — это хорошее число.
Сайам довольно покосился на наставницу. В момент, когда он почувствовал ману по-настоящему, почувствовал свои силы, когда он стал… Учеником, настоящим учеником, а не ребенком на попечении наставницы, её отношение сильно изменилось. Теперь он понимал. Раньше он был… Ну, не совсем даже человеком. Так, дурной приблудой, о которой абгаль вынуждена была заботиться. Конечно, она его не бросила…
На миг на молодого волшебника, только-только делающего свои первые шаги к величию, нахлынули воспоминания, заставившие сжаться кулаки. Дворец разрушен, вырвавшиеся на свободу твари, красные капли, падающие с неба, мерзкая розоватая взвесь в воздухе и хруст черепа деда. Великий маг, магистр! Магистр Гильдии Шестидесяти Знаний! И был убит каким-то бывшим рабом. Рабы… Их место под ногами господ. И он, Сайам, из господ, пусть и молодых. И его род… Они не смогли удержать под пятой всего-то одного вонючего раба. И поплатились за это. Неудивительно, что госпожа Альфира так к нему относилась, но зомби…
Сайам с каким-то внутренним трепетом, приятственностью, приязнью смотрел на свои творения. Своих новых слуг. Именно они стали тем, что заставило наставницу взглянуть на него по-другому. Не как на бродячую псину, коих сотни на улицах городов и за их пределами, и не как на обузу из проклятого рода, доставшуюся ей на шею. А как на… Ну, не равного, конечно. Они с госпожой Альфирой не равны, куда там ему до неё! Но все же — как на… На мага! Да… На того, кто вместе с ней разделяет эту силу, это таинство — владеть величайшим из искусств. И Сайам был в какой-то мере благодарен зомби за это. Не конкретным, понятное дело, а восставшим мертвецам как концепции. Сколь бы странно это ни звучало.
— Я стараюсь, наставница.
— Наставница Альфира. Называй мое имя. Мне нравится, как оно звучит.
— Наставница Альфира, — в целом, ему — Сайаму — тоже нравилось, как оно звучало.
— Этого недостаточно… — Альфира поморщилась. — Ты хорошо постарался, но даже самый существенный прогресс — это все равно недостаточно. У нас с тобой еще год. Чуть больше… И нам нужно успеть подготовиться так, как только возможно.