— Я насчитал два, — я решил озвучить свои мысли.

— Три.

— Четыре, — закончил Джеремус. — Понаблюдаем, командир?

— Да… Недолго.

Магнус замолчал. Я был почти уверен, что он пытается мысленно связаться с Ортинумом. Бесполезно, скорее всего. Тут проблема была не только с пространственными заклинаниями для дальнего перемещения.

— Отметим и пойдем к следующей точке? — Я внезапно переполнился впечатлениями. Словно бы накопленный заряд энергии для предстоящего исследования нового мира слегка истаял и энтузиазм — тоже.

— Нет… У нас несколько дней на исследование поверхности. Потом сюда начнут пребывать бойцы охранных подразделений и устанавливать на месте стоянок отрядов Чудовищной Терции укрепленные пункты. Если мы не понимаем, с чем сталкиваемся, то обязаны хотя бы выяснить степень опасности… Вот что, проведем разведку боем. У вас есть огненные чары для удара по площади? Посмотрим, живет ли тут что-то достаточно опасное и агрессивное.

— Я могу поддержать тебя только школой праха, — отрицательно покачал головой пятый. Он специализировался на биомантии и магии смерти. Притом на первой — больше теоретически. Джеремус тот еще странный экспериментатор. Биомантия — умение управлять живой плотью, изменять её. Он модифицировал множество заклинаний и приемов этой школы, чтобы создать новые, на основе магии смерти. А точнее — отдельной её ветви или даже подветви. На Земле были некроманты и маги смерти, которые специализировались на школе разложения, но Джеремус — случай особый. Он даже не разлагаться плоть заставляет. Его стихия — тление. Быстро, очень быстро обратить в прах живую материю. Одно-единственное умение со множеством приемов и специфик применения. Какие-то манипуляции с живой материей и мертвой материей он тоже может проделывать, базовыми заклинаниями владеет, конечно, тоже… — Из магии огня я разве что костер могу разжечь, — криво усмехнулся пятый номер.

— Тиглат?

— Огненный дождь, я думаю, подойдет. Бьет на большую площадь, каждая капля наносит существенный урон, сильно много маны не потратит: просто станет капать разреженно.

— Да, вполне. Начинай — ты первый.

— Да вознесется Шамаш дланью своей над миром, и кровью прольется сияние небес, и окропятся снега, которые растают, и окропится земля, которая обожжется, и окропится вода, обратившись в пар. Огонь есть огонь, полыханье от жара, жар от света, сияние от жгучего пламени — такова она, кровь Шамаша. И да низольется на Землю, и да обратит мир пеплом!

Будучи на Парифате, я немного подзабыл, какого это, когда по моим жилом течет мана. По-настоящему течет, когда она буквально разрывает каналы изнутри, пробуждая жгучее желание творить и повелевать. Не людьми, нет… Природой. Вселенной. Маг, даже самый никчемный и слабый, он меняет законы бытия. Пусть даже ничтожно мало и в каком-то отдельном месте, но он желает, и его желание сбывается. Совершается маленькое чудо. Мы сами пишем реальность такой, какой желаем её видеть. И мощные заклинания — это тот инструмент, который позволяет нам ощутить эту силу, эту уникальность своего искусства в полной мере. Я должен был просто направить силу и контролировать поток маны, чтобы вызвать огненный дождь с редкими каплями. Полтысячи единиц маны. Ну, шестьсот-семьсот максимум. Но я внезапно захотел большего. Всего на миг.