В который уже раз я ловил себя на мысли о том, что вообще не думаю о колдунах Ковенанта как о людях. Совсем. Вопрос даже был не в ценности человеческой жизни. Уж мне ли о таких понятиях заикаться. Одно время среди шумерских вельмож было занимательное развлечение: они толкали рабов с лестницы, на которой расставляли всяческого рода препятствия и лезвия, а потом спорили до хрипоты, чей «снаряд» красивее летел. Будучи продуктом этой культуры, я не жалел людей как таковых. Но при этом я их воспринимал. Во время войны с куклусами у меня не вызывали жалости смерти воинов. Но я их уважал. Я жалел о потере Алкеалола, о других ушедших магах. Но не потому что был сентиментален, а потому что это были сильные и развитые специалисты, чародеи, каких поискать. И каждая частичка Искусства, ушедшая из Шумера вместе с ними, лишала всех нас чего-то важного. Среды, в которой возможно развитие, развития самого по себе и многого другого.

В случае с культистами все было не так. Я их в принципе воспринимал как некие функции, механизмы. Полезные — да. Но не более того. Что-то вроде големов или элементалей. Кто важнее для меня — обычный солдат или элементаль? Если речь идет о войне с Эмушей или с куклусами — однозначно солдат. Разве что речь идет именно про конкретный момент боя… Все просто: люди тяжело восполнимы, они будут двигать мир дальше. Элементаль — это лишь несколько минут работы мага. Но вот к колдунам у меня не было человеческого отношения в принципе. Они для меня не были воинами, идущими на смерть, не были слугами, которые могут иметь собственные мысли, предавать или неряшливо делать свою работу, не были рабами, которых рожают уже принадлежащими господину и телом, и душой. Они в принципе не воспринимались чем-то одушевленным. Просто инструмент вроде дубинки плотника или элементаля. Это был интересный эффект, выверт сознания, который я даже во время войны с эмушитами не вычленял. И он мне был непонятен. Из всех вокруг, кроме моих спутников, для меня существовали только Лира, Жальян и Раул. Даже те двое умерших… Мерал вроде бы?.. И кто-то там четвертый из Старейшин — они уже перестали быть в моем восприятии чем-то существенным.

Мимоходом с руки сорвалось ветряное лезвие. Пролетев шагов пятнадцать, оно нанесло резаную рану пытающему отойти назад ученику Ковенанта, уже успевшему бросить копье на землю. Меж тем перед Огненной Стеной формировался уже четвертый элементаль, а Лира и оставшиеся фурии прыгали прямо сквозь волшебное пламя, прекрасно поджигавшее их косы. Жрица обернулась в последний раз перед тем, как исчезнуть в пламени. Я на миг снова поймал себя на дежавю: словно смотрит на меня не взрослая женщина, а внучка Гальди… А потом гибкое статное тело женщины превратилось в невнятную тень-образ, видимый через огненное марево и искажающий свет от нагрева воздух. Пылающая преграда Ортинума справлялась с любым человеком, который не желал превратиться в живой факел, но вот если такое желание имелось — то это точно не было преградой.