С маневрированием на подлёте были некоторые сложности, но мы научили наш умный снаряд ориентироваться по звёздам. Потом запуск был возможен только ночью. Этого не знал даже Пётр. Я объяснил это тем, что так вспышку увидят почти все наши враги, ведь на дворе зима, а на часов только двенадцать. Многие ещё не спят.

Мучала ли меня совесть? Нет. Я думал только о технической и политической части вопроса. Моральная составляющая меня совершенно не заботила. Война есть война, и она никогда не меняется. И каждый раз она заканчивается переговорами, так зачем тянуть и жертвовать нашими людьми? Они и так уже достаточно натерпелись. И что самое главное: именно мы выступаем в роли защищающихся, а значит, можем использовать любые средства.

Точно крыса, загнанная в угол. Хоть сравнение и не очень красивое, а в какой-то степени даже оскорбительное, но оно отлично описывает нашу ситуацию. Враг зажал нас со всех сторон. Убежать не получится. А признания поражения означало бы смерть. Для страны.

Люди в лучшем случае стали бы жить под гнётом захватчиков, а в худшем стали бы рабами, капающими взрывоопасный абсолютиум. При любом раскладе пострадают мирные жители, так почему это должны быть русские?

Пока ракеты летели в сторону трёх столиц, мы стояли у одного из чёрных выходов из бункера вдвоём с Мишей. Он молча курил с задумчивым видом, а я любовался падающим снегом, который игриво отражался в свете фонарей.

На меня напала ностальгия по беззаботному детству, когда все твои проблемы — это найти картонку, чтобы съехать с горки. Более тебя вечерним зимним вечером ничего не волновало. Ну, разве что ещё мог напугать отец с ремнём, разгневанные тем, что ты слишком поздно вернулся домой.

— Вот скажи честно, — негромко начал Миша, докурив вторую сигарету. — Ты бы хотел стать Императором?

— Честно? — спросил я, не поворачивая головы.

— В этом и смысл. Не думай, это не провокация, мне действительно интересно.

— Я бы не хотел стать Императором ни в этой жизни, ни в какой-либо другой, — твёрдо заявил я, ведь это было правдой.

— Почему? — Миша заметно удивился. — Власть, возможности, деньги — этого хотят все.

— Становясь правителем такого уровня, человек выбирает, на какой стул сесть. Ты либо будешь наслаждаться жизнью и войдёшь в историю конченым мудаком, либо будешь работать двадцать четыре на семь на благо Родины всю оставшуюся жизнь. А на эту самую жизнь времени не останется.

— Так можно ведь совмещать приятное с полезным. Разве нет?

— Это возможно только в утопическом мире. А в реальном у тебя всегда найдётся куча проблем, которые требуют непосредственного участия. Будь то анархисты или вообще война. Нет, такая жизнь не по мне, — отрезал я и замолчал.