— Гена! — воскликнула Марина и подбежала ко мне. — С тобой всё в порядке?

— Да, всё хорошо, — прошептал я и продолжил подниматься по деревянной лестнице.

— Тут такое сообщили! Ужас! — Марина явно была шокирована произошедшим. — Ты знал, что Император пойдёт на такое?

— Это была моя идея, — одной фразы оказалось достаточно, чтобы Марина впала в ступор. — Что?.. Как?..

— Извини, но сейчас я не настроен на разговор. Поверь мне на слово, другого выхода не было, — добавил я и был таков.

Конечно, обсуждение произошедшего внизу продолжилось. Звукоизоляция этой усадьбы была на крайне низком уровне, поэтому я мог слышать, о чём они говорят. Тем более разговор шёл на повышенных тонах.

Леонид сразу же встал на мою защиту, ведь он один из всех домочадцев знал, к чему всё идёт. Аня особо в беседе не участвовала, лишь изредка вклинивалась. А вот Марина открыто негодовала. Ей было не по себе от мыслей, что именно я стал зачинщиком такого количества жертв.

И её можно понять, ведь доставшаяся этой Марине от прошлой половина была на редкость миролюбивой. В том числе и поэтому она помогала сиротам и тяжело больным детям. А я взял и отправил десятки миллионов беззащитных людей на тот свет. Тем самым как бы многократно обнулив всё, чем она занималась последние годы.

Я подозревал, что её реакция будет примерно такой, однако надеялся, что со временем, когда всё наладиться, она осознает, что это было верным решением. Всё же мы сбросили бомбы в момент крайней нужды, а не чтобы показать свою исключительность, как те же американцы во время Второй Мировой.

Нет, глупо отрицать, что главной задачей было произвести правильное впечатление на врага, но ситуация разительно отличалась. Ведь в случае с США японцы уже ничего не могли им противопоставить, а мы бы неизбежно проиграли войну на истощение, так как остались без доступа к добыче абсолютиума.

Из их разговора я понял, что Император не упоминал про меня, и это не могло не радовать. Он ограничился словами о гениальных русских учёных, которые сотворили невозможное. А также сделал акцент на научной составляющей, но куда важнее, кинул камень в стороне религии, чего я совсем не ожидал.

Уже на следующее утро, а точнее в обед, когда я кое-как проснулся, пересмотрел обращение. За последние месяцы я частенько намекал Петру, что на религии мы далеко не уедем, и даже боялся, что он будет называть мои ракеты «карой Божьей». Но вместо этого он выдал совершенно иное.

Скорее всего, мне удалось посеять зерно атеизма в его голове, ведь Император открытым текстом сказал, что ни одна религия бы не одобрило то, что мы сотворили. Вот только без этой разработки, Россия перестала бы существовать.