За несколько секунд до предполагаемого подрыва я ещё раз предупредил всех, чтобы вели себя тихо. Стоявшие на поверхности охранники не должны были узнать о нашем побеге раньше времени.

Я не зря выбрал именно это время: они должны были готовиться к прибытию платформе, но именно что готовиться, а не заглядывать в шахту. Хотя лампы здесь были довольно тусклые, и непривыкший глаз с трудом разглядит людей с дистанции в полкилометра.

Я закрыл уши и открыл рот, дабы не получить контузию и банально не оглохнуть. Но прошло десять секунд, потом тридцать, а затем и минута. Чем больше времени я так стоял, тем сильнее укреплялась вера в провал основного плана.

— Что-то пошло не так? — Леонид шёпотом озвучил очевидное.

— Странно. Я трижды проверил детонатор. А если бы его нашли, то уже давно подняли бы тревогу, — я с умным видом почесал затылок, а ведь до поверхности оставалось уже меньше сотни метров.

— Действительно стра… — он не успел договорить.

Мощнейшая ударная волна буквально усадила меня на пятую точку, Леонид Александрович рухнул плашмя. Все лампы, находившиеся выше, полопались, а нам на головы обрушились осколки стекла. Трактористу Арсению, пришедшему за мной в туалет, повезло меньше всех: он устоял на ногах, держа в руках футболку, но она не защитила его от прямого попадания прямо в макушку.

Я отделался лёгкими порезами рук и голени, Леонид Александрович, к сожалению, тоже серьёзно пострадал: у него из спины торчал крупный металлический штырь. В таком положении ему нельзя было двигаться, о чём я поспешил сообщить. Он всё понял и взял с меня обещание, что я вернусь за ним, если наша авантюра закончится успехом.

Платформа остановилась где-то секунд через пятнадцать после взрыва, сперва двигаясь по инерции, а затем, съехав на пару метров вниз, упёрлась в защитный механизм. И когда люди поняли, что опасность миновала, начал подниматься вой, исходивший от раненных. Их было относительно немного, но заткнуть этих товарищей не было никакой возможности.

Однако этот факт меня особо не тревожил, ведь с поверхности раздавались звуки похуже. У помещения, где происходила проверка шахтёров и руды, оторвало крышу. Я впервые за долгое время увидел небо. Оно оказалось затянута серой тучей, обильно поливавшей территорию лагеря и всю округу.

— Группа «А»! — начал я. — Все, кто может сражаться идут за мной! Остальные остаются здесь до тех пор, пока не прекратится стрельба. Постарайтесь оказать помощь раненным, посчитайте тех, кто не сможет подняться, а затем поднимайтесь сами. Когда всё кончится, мы заберём всех выживших! А теперь… Группа «А», за мной! Покажем этим ублюдкам силу Русского Духа!