— Почему же? Мне казалось, за последние месяцы мы подружились.

Подружились⁈ Ах ты, щенок…

— До этого у нас с тобой был конфликт, — процедил Левин.

— Ну, был и был, — невозмутимо сказал Терновский. — Мы ведь его уладили, не так ли? Я не держу зла, правда. Так что скажешь, Андрей? Мне очень нужна твоя помощь. Ситуация критическая. Мы заняли оборону внутри Дальнегранска, а войска Бехтеева мог прибыть уже завтра.

«Он что, пытается скормить мне дезинформацию? Какой нормальный дворянин будет делиться своими военными планами?» — подумал Левин.

Так соблазнительно поверить в то, что Эспер лишь глупый мальчишка, который не понимает, что делает. Андрей буквально заставлял себя помнить, что это не так. Он прекрасно помнил, как мальчишка обвёл его вокруг пальца и даже ухитрился скинуть кузена с поста городского главы.

Наивный дурачок такое бы не провернул. Терновский умён. Нельзя его недооценивать.

— Прости, Эспер, но я не могу помочь. После обрушения на стройке… В общем, мне сейчас не войны.

— Да-да, я понимаю, — сказал Терновский. — Извини, что прошу тебя о таком. Просто я близок к отчаянию.

— Зачем же ты тогда объявил войну?

— Мне не оставили выбора. Послушай, Андрей. Я правильно понял, что ты не собираешься вступать в мой конфликт с Бехтеевыми?

— Не собираюсь, — ответил Левин.

И в ту же секунду он понял, как Эсперу в очередной раз удалось его обдурить. По спине даже мурашки побежали, а в груди стало холодно, как в подземелье.

— Вот и хорошо, — явно улыбаясь, сказал Терновский. — Думаю, что и на стороне Бехтеевых ты не выступишь. Ведь, как ты и сказал, после обрушения на стройке тебе не до войны. Верно?

— Верно, — сдерживая растущий гнев, глухо сказал Андрей.

— Тогда всего доброго, партнёр. Когда всё закончится, мой человек вернётся на объект и поможет тебе со всем разобраться.

Не дожидаясь ответа, Эспер прервал связь.

Барон Левин медленно положил телевокс на стол, а потом схватился за голову и заорал.

* * *

Вряд ли я совсем вывел Андрея из игры. Он при любом раскладе не собирался вступать в войну напрямую. Но сам факт того, что я вынудил его сказать об этом вслух, был приятен.

Теперь, если факт его участия вскроется, можно будет подать заявление в дворянский суд и с большой долей вероятности выиграть. По крайней мере, Левин дважды или даже трижды подумает, прежде чем помогать Бехтеевым.

Любое слово, исходящее из уст дворянина, априори считается правдой. Это подкрепляется честью конкретного аристократа. Конечно, все прекрасно понимают, что мы любим недомолвки и туманные намёки. Но добиться своего изящными словесными манёврами — достойно восхищения, а тупо врать в лицо — бесчестно.