— Мы правда едем в поместье?

— В поместье? Нет. Мы отправляемся в Москву, — сказал Дмитрий, устремив взгляд перед собой. — При всей моей личной симпатии, Эспер, вы по-прежнему изгой. Вам запрещено приближаться к поместью Тарковских.

На это мне было нечего ответить. Стало донельзя обидно. Ведь, если честно, я уже представил, как увижу родные владения, как вдохну запах отчего дома и коснусь тех стен, в которых вырос.

На сердце стало тяжело. С этой тяжестью я сел в машину рядом с Дмитрием, и мы поехали к порталу.

— Подождите, а мой конь? — встрепенулся я.

— Его заберёт гвардеец, — ответил поверенный. — Пока у нас есть пять минут, расскажите, как ваши дела, Эспер. Как госпожа Есения и госпожа Белослава?

— Всё в порядке, — сказал я. — Мама занимается хозяйством, Белослава учится косметической алхимии.

— У неё всегда был талант к ремесленной магии.

— Да, это так…

Мы поболтали о всяких пустяках, а потом проехали через портал и очутились в Москве. Погода здесь стояла не лучшая — шёл мелкий дождь и дул ветер, от которого даже в машине становилось зябко.

— В «Казанок», господин? — уточнил водитель.

— Да, — ответил Дмитрий.

Мне стало ещё неуютнее, чем до этого. «Золотой казан», в просторечье «Казанок», был рестораном, принадлежащим роду Тарковских — одним из трёх. Попасть туда можно было только по приглашению, и Тарковские часто использовали его для важных деловых встреч.

В такие дни ресторан закрывали и на три квартала вокруг выставляли охрану. Вот и сейчас, пока мы ехали, я заметил по пути немало машин с гербами рода и конных гвардейцев.

Владислав не хочет, чтобы кто-либо слышал нашу беседу. Это значит, она точно окажется непростой.

Впрочем, другого я и не ожидал.

— Позвольте взглянуть на документы, — сказал вдруг Дмитрий.

— Пожалуйста, — я протянул ему папку.

Лихачёв просмотрел бумаги, покивал и вернул мне папку.

— Всё оформлено, как полагается. Однако мирный договор можно оспорить, ведь Пётр Бехтеев ещё не вступил в права официально.

— Это не имеет значения, — сказал я. — После смерти отца он исполняет обязанности графа и имеет право подписывать родовые бумаги.

— Я хорошо вас обучил, Эспер Александрович, — поверенный позволил себе улыбку. — Однако в таких делах много подводных камней. Впрочем, поговорите об этом с его высочеством.

Я только кивнул и больше не стал ничего говорить.

Когда мы подъехали к ресторану, на улице стало уже темно. В основном благодаря погоде — закатное солнце скрылось за тучами, и ночь наступила раньше положенного.

В двухэтажном здании «Золотого казана» горело только одно окно на втором этаже. Я в сопровождении гвардейцев зашёл в ресторан и поднялся. Там меня проводили в отдельный небольшой зал, именуемый Круглым.