На титаническом полотнище мелькают кинематографически-выверенные образы людей в инвалидных колясках, вокруг которых столпились заботливые родственники и врачи. На их лицах сияют улыбки, словно с больными спешат поделиться крайне приятными новостями.

«Примите наш новый препарат под названием 'Колланадин» , — вкрадчиво предлагает обаятельный старик, при этом демонстрируя баночку пилюль, над изящным дизайном которой трудился целый цех: —«И мы излечим вашу болезнь на…» . Он поднимает в кадр свободную руку и неспешно отсчитывает, сопровождая проговорённые числа щёлками пальцев:

«Три тысячи один (щелчок пальцев)… Три тысячи два (щелчок)… Три тысячи пять (щелчок)!», — победно завершает он, а немощная девушка при этом поднимается из каталки, словно по приказу Иисуса-Исцеляющего.«Поздравляю, вы здоровы!» , — облегчённо выдыхает мужчина, после чего на экране возникает огромный логотип фармацевтической корпорации: —«Подарите себе второй шанс!» .

Алекс стягивает медицинскую маску на шею, подставляет лицо объективам камер и входит в нужное ему здание. Высокое, сверкающее фиолетовым бронестеклом и глянцевым хромом фасада; с массивной грибной шляпкой на крыше, где разместились сады, энергетические фермы водородного мха, фонтаны и зоны отдыха корпоративного персонала. Домина — отнюдь не первый из всех гигантов Посада. Но если сравнивать постройки с горами, то это как минимум урбанистический эквивалент Пика Победы. В хорошую погоду с его вершины на юго-востоке видна грязная гладь водохранилища, расколовшего агломерацию пополам.

Шлюзовая камера переходит в режим усиленного наддува, взметая полы синего корсетного пальто. Рыжие песчинки, роем сорвавшиеся с синтошерсти, исчезают в фильтрах. Алекс терпеливо ждёт, размышляя, что казахстанский песок, похоже, стал добираться и сюда. Интересно, насколько правдивы слухи о целых проспектах Ордынской слободы, до пояса затопленных наступающей пустыней?

Двери распахиваются, пропуская его к посту охраны.

Безопасники фирмы, под пиджаками которых беззастенчиво угадываются элементы доспехов, вежливо приглашают к досмотру. Алекс убирает медму в карман, ставит увесистый саквояж на ленту сканера и неспешно входит в модульную арку. Поднимает руки, ощущая себя артистом на пустой сцене. К нему прикованы взгляды сразу пятерых, и это щекочет нервы.

Алекс любит быть звездой. Обожает осознание собственной уникальности и востребованности. А потому каждый раз со смаком предвкушает девятиминутный бенефис, итогом которого станет ментальный оргазм клиента, его слёзы, смех или сверкающее в глазах прозрение.