— Ваша милость, прошу простить, прибыл уездный исправник, вас просят, — сообщил вышедший на заднее крыльцо сынок смотрителя.

— Где он? — спросила матушка.

— Так в ледник пошёл на побитых смотреть.

— Хорошо, — отпустила она его. И уже ко мне: — Ну что, Ромашка, пошли поговорим с блюстителем закона и порядка.

— Как-то быстро он прибыл, — с сомнением произнёс я.

— Кабы что другое, то, может, и до завтра не дождались бы. А разбойники на тракте — это серьёзно. За это и спрос с полиции учинить могут. Вот он и поспешил.

Когда вышли на центральный двор, где находилась и кладовая с расположенным под ней ледником, сразу же увидели двух полицейских, унтера и рядового. Или как они называются в местной полиции. Реципиент не знал, а я так и вовсе не в курсе.

Те сразу же воззрились на меня как на диковинную зверушку. Оно и понятно, шрам от сабельного удара получился весьма колоритным и не может не привлекать внимание. Пялиться на дворянина, пусть и сопляка, бывает чревато, и служивые старательно отводили взор, но поделать с собой ничего не могли, то и дело поглядывая на меня. Ну что же, ничего не попишешь, придётся с этим жить.

Спускаться в холодный подвал матушка не стала. Незачем. Там сейчас и без того места мало из-за трупов, да плюс смотритель с исправником. Однозначно не развернуться. Да и нечего ей там делать. С другой стороны, не прошло и пяти минут, как полицейский сам поднялся наверх, зябко поведя плечами.

— Здравствуйте, сударыня. Уездный исправник Ясногорского уезда Соловьёв Лука Арсеньевич, — представился дородный дядька лет сорока пяти.

Впрочем, толстым его назвать сложно. Скорее уж здоровый. Крепкая фигура затянута в тесный мундир. И как только он при нужде собирается махать сабелькой, что висит у него на боку? А ведь он из одарённых, вон на пальцах рунные перстни. Чем-то походят на украшения из коллекции Булгари. Я такие дарил покойной жене.

— Агапова Александра Фёдоровна, помещица Винёвского уезда.

— Стало быть, вот оно как. В отношении Макеева уж с полгода слухи нехорошие ходили, да только их к делу не пришить. А тут вон оно как вышло, — заметил полицейский чин.

— То есть он местный? — уточнила матушка.

— Так и есть. Любезный, предоставь нам место, где мы могли бы заполнить опросные листы, — обернулся он к станционному смотрителю.

— Прошу, ваша милость, — с готовностью указал тот в сторону главного здания.

На станции сейчас проезжего люда нет, а значит, и смотрителю не нужно заполнять бумаги, поэтому он уступил полицейскому своё рабочее место. Тот, в свою очередь, вооружившись пером и бумагой, начал заполнять опросные листы чётко, деловито и без воды. Всё строго по делу, а потому управился довольно быстро. Выезжать на место происшествия он и не подумал, удовлетворившись описанием матушки. После неё столь же лаконичный опрос меня. Смысл был тот же, что она озвучила Талызиным, разве только чуть более детальный, ну и момент с «Упырём» мы предпочли опустить, чтобы не афишировать лишний раз.