Каждый год в нашем имении поднимаются новые десятины целины. А всё потому, что крестьяне заинтересованы в труде, ибо с них не берут сверх договорённостей. Без понятия, как оно будет при моём старшем брате, что наследует отцу, но происходящее сейчас я могу лишь одобрить. Отец у меня прогрессивных взглядов. Во всяком случае, на фоне других. И исходя из полученного им воспитания…

Родители разместились в карете, на облучке которой устроился один из прибывших слуг. Второй правил коляской, в которой закрепили подмороженные в леднике тела погибших. К ней же привязали четыре трофейные лошади. Пятую, лучшую из них, по мнению станционного конюха, обихаживавшего животных два дня, я решил оседлать.

У реципиента имелся опыт верховой езды, хотя и не сказать, что столь уж богатый. А вот своей лошади не было, так как лишних денег в семье не водилось, чтобы обеспечить живым транспортом каждого из нас. Однако ситуация изменилась, и судя по всему, отец решил не продавать лошадок. Да, они не из лучших, но вполне себе твёрдые середнячки и под седлом смотрятся вполне на уровне.

Я посчитал, что мне не помешает набраться опыта, а главное — набить задницу. Попробуйте как-нибудь прокатиться на велосипеде после длительного перерыва, и вы сполна насладитесь отбитой пятой точкой и натёртыми бёдрами. В случае с верховым седлом всё гораздо хуже. В разы хуже. Так что практика, практика и ещё раз практика.

Отец и в этот раз решил ехать не по тракту, а резать углы по просёлкам между поместьями, порой сворачивая на пересекающие их. В этом нет ничего зазорного, и хозяева на подобное обычно смотрят вполне доброжелательно. Разумеется, это не относится к случаям вражды или тяжб. Тогда одним только недовольством может и не обойтись.

Ехать постоянно со скоростью кареты невероятно скучно, поэтому я то и дело вырывался вперёд, после чего разворачивался и скакал навстречу. Или нарезал круги, обследуя окрестности, скача по выпасам и неугодьям. Взбирался на возвышенности и спускался с них. Порой склоны были достаточно крутые. А то и съезжал в овраги, из которых затем выбирался. Брал препятствия в виде кустов или широких промоин. Всё это опыт, который оседает во мне как в копилке. Только у обычных людей его наработка занимает годы, мне же на это времени требуется на порядок меньше. Заморить коня не боялся, ведь на этот случай имелись ещё четыре…

Я, конечно, одарённый, но дело было не в рунах и Силе в принципе. Они не давали такой возможности. Сработала чуйка штурмовика, невероятно обострившаяся за три года на передке, которой я привык доверять. И пару раз мне это реально спасало жизнь. Вот и сейчас, скача по дну очередного оврага в поисках удобного подъёма на его склон, я не стал пытаться понять, что именно не так и отчего под ложечкой засосал холодок.