— Что там? — спросила Настя.

— Это рукомойник, с ним можно мыться и без прислуги, — пояснила дворовая девка с ведром воды.

Сбоку от входной двери стояло непривычное приспособление в виде табурета со стойкой, к которой был прикреплён берестяной туесок. Из его дна торчал деревянный носик, при нажатии на который по нему в таз сбегала струйка воды.

— Действительно удобно, — заметила подошедшая Лена.

— Откуда такая прелесть? — поинтересовалась Настя.

— Барич наш измыслил, — подливая в туесок воду, ответила Фрося. — Больно ему не нравится, когда сам умыться не может и звать прислугу приходится. Он ещё и в мыльне устроил лейку, чтобы мыться без шайки и ковшика. Удобно получилось.

— А который из них? Игорь или Рома? — не удержалась от вопроса Настя.

— Роман Тимофеевич, барышня. Он после того, как приехал, совсем взрослым стал, — ответила прислуга.

— Наверное, его характер изменился из-за тех уродских шрамов, — фыркнула Варвара Симакова.

— Некрасиво говорить гадости за спиной хозяина дома, — нахмурилась Настя.

Варвара, конечно, сестра Глеба, но Роман точно не заслужил столь язвительных замечаний. К тому же ещё и совершенно лишённых логики.

— Кстати, девочки, а кто знает, отчего он настолько запустил порезы, что они превратились в такое непотребство? — поддержала Варвару Лена.

При этих словах Ефросинья насупилась и, подхватив ведро, поспешила за водой. Слишком трудно сдержать рвущееся возмущение, а высказать его, значит — навлечь на себя беду. Не крепостной влезать в разговоры господ.

— Не порезы, а ранения. И он их не запустил. Так получилось из-за того, что он заколол четырёхрангового разбойника его же кинжалом с «Упырём», — вступилась Настя за соседа и друга.

— Что за чушь. В этом случае он и сам должен был погибнуть, — возразила Лена.

— Это правда. Как и то, что он убил четверых вооружённых простецов и одного одарённого, — и не подумала отмалчиваться Талызина.

— В это верится ещё меньше, — фыркнула Акульшина, поддержанная большинством девиц.

— Но это правда! — возмутилась Настя.

— Он сам тебе это рассказывал? — с явственным недоверием поинтересовалась оппонентка.

— Не он, а Александра Фёдоровна. Или ты и её хочешь обвинить во лжи? — подбоченилась Настя.

— Я никого не обвиняю. Но это ведь общеизвестно — убить одарённого выше себя на три ранга высокоранговым оружием — гарантированная смерть.

— Как видишь, бывают исключения из правил, — с ехидцей возразила Настя.

— Или это результат неумелого использования бранного лечения, — вновь не согласилась Лена.

Настя поняла, что на этот аргумент ей возразить нечего. Свои доводы, основанные на вере в рассказ Александры Фёдоровны, она уже высказала. Акульшина отталкивается от общеизвестных истин и по-своему права. Дальнейший спор будет просто ни о чём. Поэтому решила воспользоваться возвращением Фроси, вновь наполнившей рукомойник водой. Новинкой активно пользовались, и даже не столько из необходимости, сколько любопытства ради.