— Агрих, не надо спаивать еще одну леди! — произнесла она намного громче, чем следовало. Еще один признак сильного опьянения.

— Ну с тобой же получилось! — хохотнул орк. — И кто тут, интересно, леди?

Та, вместо ответа, шевельнула пальцами, и бокал Лхудхара затянуло изморозью, после чего он покрылся мелкими трещинами.

— Упс. Перестаралась. — ровно отреагировала на происшествие Шар’Амалайя.

Шеф смахнул лопнувшую посуду в мусорное ведро, спокойно поставил на стол новый бокал.

— Шла бы отдыхать.

— Есть незаконченные дела и невыполненные обязательства. — голосом, которым объявляют трамвайные остановки, сообщила она.

Стояла она напротив меня, но смотрела исключительно на Кэйтлин. И тогда я сообразил, что она имеет ввиду. Эльфка же обещала, что возьмет девушку под крыло, как наставник.

— Не возражаешь, если я заберу твою спутницу? — светским тоном осведомилась она. — Нам нужно поболтать. О своем, дамском.

Если кто-то и мог подумать, что эльфка задала вопрос, то этим кем-то точно был не я. Она не спрашивала. Озвучивал намерение. Я глянул на Кэйтлин, увидел, как в глубине ее глаз плеснулся страх, тут же успокаивая, накрыл ее ладонь своей.

— Если она сама не возражает… — протянул я в ответ. — Кэйт, госпожа Шар’Амалайя сегодня днем высказала желание обучить тебя использованию твоих новых возможностей.

— Верно. — кивнула глава Секции. — Госпожа Шар’Амалайя такое говорила. Пойдем-ка со мной, девочка, пусть мужчины без нас поговорят.

Я уже немного изучил иномирянку и знал, что она была ужасной трусихой. Но не такой, которая забивается в угол, закрывает глаза, а уши накрывает ладонями, а той, кто умеет побеждать свой страх. Так что я не удивился, когда она сперва сжала мою ладонь, а потом решительно поднялась.

— Хорошо. — сказала она. — Но с одним условием. Хватит называть меня девочкой!

— Человеческое дитя с зубками! — впервые за вечер эльфка проявила хоть какую-то эмоцию. Улыбнулась, но как-то по-волчьи, собственнически подхватила мою «секретаршу» под руку, и повела ее к двери, бросив через плечо. — Агрих, набери меня, когда закончишь инструктировать своего протеже.

Женщины удалились, а Лхудхар плеснул нам в бокалы еще бренди.

— Переживала очень. — сообщил он зачем-то. Видимо, оправдывая порчу стакана. — Сама ведь бывшего своего кончила. Жестко, чтобы больше не поднялся. Буквально, потребовала этого права у приезжих. Вот и пришлось ее накачать.

Когда мы остались в кабинете одни, наш разговор стал понемногу затухать и сходить на нет. Мы оба устали, были пьяны, да и вообще, то, что мы сейчас делали, больше походило на сбрасывание стресса, нежели на обсуждение насущных вопросов. «Кухонные разговоры» — вот как это называлось.