Бывало, конечно, и такое, но — полиция-то тут при чем? Тем более, УБОМП? А оказалось — очень даже при чем! Светлов обратился к нам с заявлением, в котором утверждал, что смерть его партнера не была естественной. Что ее подстроили, используя для этого, цитирую, «проклятый артефакт». И сделал это ближайший родственник Гущева, к которому перешла его доля совместного бизнеса — его жена.

«Чушь! — сказал тогда мой бывший коллега Олег Морозов, проведя обязательное расследование по заявлению. — Обычный спор хозяйствующих субъектов. Светлов просто хочет забрать долю умершего партнера и стать единоличным владельцем бизнеса!»

«И я с ним согласен, — не очень, впрочем, уверенно продолжил свой рассказ Агрих Дартахович. — В том смысле, что не бывает проклятых артефактов — это из области ненаучной фантастики».

«Почему? — тут же уточнила Кэйтлин, когда я вечером рассказывал ей о нашем первом деле. — Это же магические предметы!»

В ее понимании одно другому не противоречило. Пришлось отвлечься и прочесть небольшую лекцию о магии в общем и артефактах в частности, которая сводилась к двум простым тезисам. Первый — артефакты являются физическим вместилищем для, грубо говоря, законсервированных заклинаний. Любых, в том числе и проклятий, которые, к слову, могут использовать все три Старших расы и даже кое-кто из Младших. Другими словами, вместилищем проклятья артефакт быть может, а вот проклятым — нет.

«Какая разница?» — раздраженно фыркнула девушка.

И, в общем-то, была права: формулировка больше относилась к профессиональной терминологии, чем к факту смерти предпринимателя. Но был еще второй тезис: магия всегда оставляет после себя следы. А тело Гущева после заявления Светлова было детально изучено на предмет следов любой магии. И в заключении черным по белому было написано: «Смерть наступила в результате естественных причин».

Но было одно но. Лхудхар и его заинтересованность в деле, которое он мне передал как частному детективу. Когда я спросил его об этом напрямую, он ответил, что лично знает заявителя и уверен, что тот никогда бы не опустился до того, чтобы забрать у вдовы умершего партнера его долю компании.

Другими словами, он принял официальное заключение ведущего дело следователя, хотя до конца в него не поверил. Но и поводов продолжать копать не видел. А тут в отставку пинком отправляют его лучшего следователя, сам Светлов настаивает на продолжении расследования и в мудрую голову моего бывшего шефа приходит мысль: «А почему, собственно, и нет?»

После половины бутылки двенадцатилетнего бренди с минимальной закуской и предложенного гонорара за консультацию в двести рублей, я, признаться, вполне разделял ход его мыслей.