По дороге я слушал радио «Шансонье», которое Ноб выкрутил на максимум. Ведущий Гера Греков — вот же дурацкий псевдоним! — рассказывал, что творится в мире, стране и нашей солнечной провинции. На северном побережье Африки опять стреляли друг в друга роялисты и повстанцы (тоже мне новость!), но все пока обходилось без жертв среди мирного населения. В глубине Йеллоустонской кальдеры что-то зашевелилось, и туда тут же рванули ученые со всего мира. Российская империя сурово требовала от Польши возвращения долга по поставкам углеводородов, обещая в случае задержки «закрыть кран». А в Екатеринодар прибывала известная певица-шансонье Лика Ладная (да они, блин, сговорились, что ли?), которая обещала «шокировать» поклонников своей новой «феерической программой».

Мы уже почти добрались до моего района, когда в кармане пиджака завибрировал коммуникатор. Чтобы не открывать глаза, я сразу поднес аппарат к уху и нажал прием. Сперва, правда, пихнув гнома в плечо, чтобы он выкрутил громкость радио на минимум.

— Походу, срисовали меня, командир, — услышал я в трубке голос Кудряша.

— Ноб, помедленнее, пожалуйста! — тут же бросил я водителю, чтобы можно было разговаривать с открытыми глазами, а у бывшего зека уточнил. — Подробнее!

— Да какие подробности! — голос Кудряша был напряжен, но не испуган. Судя по звукам музыки на заднем плане, он тоже был в машине. — Покрутился по району, посмотрел, где камеры, подходы-отходы, то да сё, а когда отъехал, они, походу, на хвост мне сели.

Спрашивать кто «они» не хотелось, и так ясно, что люди Черноборода, точнее, его хозяина. Зато хотелось ругаться — первое дело без поддержки всемогущей системы и сразу обломы! Даже прослушку не успели поставить, а уже спалились!

— Я их почти у своего дома только и заметил, грамотно меня вели, легавые! — продолжал меж тем мужчина, в горячке вспомнив уголовный жаргон и невесть с чего назвавший своих преследователей, как полицейских. — Теперь вот кружу их по городу, а скинуть не могу. Есть мысли, что делать, Антон Вадимович? Так-то за мной криминала нет…

Я понимал, что он хотел сказать. Дело, дескать, еще даже не начали делать, так что, может, ему стоит спрыгнуть? Поехать домой и пусть «топтуны» хоть до морковкиного заговенья пасут. Первой моей мыслью было согласиться, а на завтра попробовать кого-то другого на работу подрядить. Но где гарантия, что и его так же не срисуют?

— Повиси, — велел я ему. Отключил микрофон, спросил у ехавшего непривычно тихо гнома. — Ноб, а вечер как? Занят?

Тот уже понял, что у меня что-то стряслось, но потребовал подробностей. Я сообщил ему только, что подрядил своего знакомого последить за одним подозреваемым, а тот спалился и теперь его преследуют. Гном сразу оживился, сказав, что планов у него нет и он с удовольствием кому-нибудь начистит морду, а то «с развлечениями в этом глухом углу совсем плохо!» Он вообще был очень легким на подъем авантюристом, как я уже понял.