Дальше были: кострец телячий, глясованный по мещански, бараньи котлеты на пюре из лука, фаршированные сморчки и ванильное суфле на десерт к чаю. Как он умудрился всё успеть приготовить, непонятно.
Но каждое блюдо было выше всяких похвал. О чем я не уставал говорить.
— Я вам завтра ещё ланспик и бланманже подам! — гордо сообщил старик после ужина, заметил наши ошалевшие лица и благосклонно пояснил: — Ну, холодец по-нашему, и желейка сладкая.
Помогая ему убирать со стола, я всё таки подсмотрел, что же за книгу он изучал. Название было весьма длинным и витиеватым, как и положено для старых изданий. Но я увидел, что это гастрономический альманах. Под авторством некоего Игнатия Радецкого. Мысленно поблагодарив и его за чудесный ужин, я отправился в своё крыло.
Хорошо поесть, а потом хорошо поспать — тоже серьезное занятие. К такому спустя рукава подходить вообще никак нельзя.
Это ещё мой давний друг точно подметил. Что если кто-то ест неохотно и без удовольствия, да спит беспокойно — точно лихой человек. И лучше сразу на дыбу его, окаянного. Так и поступал, и ни разу не ошибся.
С такими мудрыми мыслями я и погрузился в благородный крепкий сон.
Глава 18
День начался с приятного сюрприза. Но не для меня, а для Гордея.
После завтрака мне позвонил османский посол, лично, и поинтересовался, удобно ли мне будет его принять в ближайшее время. Я не возражал. Насчет присутствия спасителя котят визирь тоже спросил и крайне обрадовался, когда узнал, что тот на месте.
В обычной одежде Мехмет-паша выглядел довольно странно. Классический синий костюм, сшитый на заказ, на нем смотрелся идеально, но в моей памяти всё ещё были богатые шелковые одеяния.
Но мне было приятно, что посол не стал наряжаться и приехал всего с одной машиной сопровождения. Он и при первой встрече произвел благоприятное впечатление, теперь же оно стало еще лучше.
Никогда не понимал смысла показного благополучия. Богатство любит тишину и наращивание оборота. Выставляют же его напоказ лишь те, у кого этого на самом деле нет.
А уж в состоятельности представителя Османской империи я не сомневался. Насколько я успел изучить Мехмет-пашу по статьям и очеркам, его богатство опасно приближалось к уровню султана. И тот уже с недоверием посматривал на подданного, который грозил превзойти своего правителя. Так что визирю в столице было хорошо, подальше от султана.
Гордея я предупредил, чтобы он не нервничал зря. Что его ждет награда, говорить не стал. Это и должно было стать приятной неожиданностью.
Пацан по такому случаю приоделся в костюм, купленный для гимназии. Причесался и тщательно помыл руки, которые он постоянно пачкал то в чернилах, то в сахарной пудре, когда втихомолку умыкал на кухне пончики. Пусть специально оставленные для мальчишки, но так ему было вкуснее.