— Прибили гада? — обрадованно поинтересовался Евдоким Пахомович.

— Лучше… — устало ответил. — Но всё потом, сейчас все по домам и спать.

Толпа немного недовольно погудела, видимо в своем воображении они уже разметали весь уезд, но быстро разошлась. Нравился мне их философский подход. Надо воевать — идем воевать. Не надо — ну ладно, идем спать. С такими людьми как-то спокойнее.

Старосту я поблагодарил, даже не стал возражать против воинственности. Они имели полное право постоять за себя.

Мне выделили отдельный дом. Успели за короткое время моего отсутствия привести в порядок подходящий. Как раз на тот случай, если я вдруг решу приехать.

Стоящий на окраине, возле воды, дом был выкрашен в жизнерадостный желтый цвет. С большой верандой с видом на озеро и густым высоким садом, скрывающим территорию от посторонних глаз.

Мне он сразу понравился, пусть размер его был невелик, да обстановка внутри была очень простая. Зато тут чувствовалась забота и жизнь.

На столе около окна стоял кувшин со свежими цветами, возле него лукошко с ягодами, прикрытое полотенцем. На чугунной поверхности печной плиты сиял боками медный чайник. Чуть скрипучий деревянный пол плотно укрывали пестрые половики.

Я огляделся, прихватил с собой грубое льняное полотенце и вышел наружу. Вылил на себя ведро воды прямо на мостках, ведущих к берегу. Растерся докрасна и отправился в кровать. Постельное белье хрустело чистотой и пахло полевыми травами. Погрузившись в эти ароматы, я отключился мгновенно.

* * *

Утро началось в тот самый момент, когда горластые петухи заступили на свою смену. Под их крики я открыл глаза и первым делом взглянул в окно. Сквозь блики от водной ряби виднелось чистое голубое небо, только начинающее светлеть.

Погода обещала ещё один славный летний день.

Внутри меня клокотали силы. Свет и тени сплетались, укрепляя свою связь и создавая невероятный приток энергии. Больше притяжение сумрачного мира не ощущалось, дуальность освобождала от этой неприятности.

Меня распирало от желания воплотить эту силу в артефакты. Всё остальное ушло на второй план.

Я подскочил с кровати, распахнул дверь и, разбежавшись, нырнул с головой в озеро. Холодная вода обожгла разгоряченную после сна кожу, так что я шустро выскочил обратно.

Но зато совершенно бодрый и настроенный на дела.

Завтракал я у старосты. Сонный Тимофей выглядел уже получше. Отдых пошел ему на пользу. Несмотря на его просьбу поехать со мной, я решил оставить рыжего на целебном загородном воздухе. А вместе с ним и гаргулью.

В преображение Дробынина за одну ночь я не очень верил. Мало ли что взбредет тому в разворошенную голову. Или кому-то из его родни. Вполне возможно, что Марков не только купца обрабатывал.