Тимофей встречал меня возле дома. Сидел на широком бревне и нежился в солнечных лучах, сняв с себя рубашку. Но я заметил, как встревоженно он взглянул и тут же улыбнулся, увидев в моей руке лесной улов.

— Доброго вам утра, ваше сиятельство! Прогуливались по лесу?

— Да вот, — я протянул ему ягоды. — Как тут устоять от прогулки? Воздух-то какой!

— И то верно, — парень закинул гость земляники в рот и застонал от удовольствия. — С ума сойти, вкуснотища какая. А я проснулся только. Вот уж не подумал бы, что столько спать смогу. И как хорошо ведь выспался, будто в раю ночевал.

— Как самочувствие?

Выглядел рыжий весьма здоровым. Румянец на щеках перебивал проступившие от солнца веснушки. Только седая прядь напоминала о прошлом вечере. Но при свете дня она уже не смотрелась так пугающе.

— Хорошо, — хмыкнул Тимофей. — И даже слишком как-то. Как раз занимался практиками, что вы объяснили. Вчера толком не получалось, зато сегодня словно всю жизнь это делал. Вот, смотрите.

Он поднялся и сделал глубокий вдох, прикрыв глаза. Источник теневой силы затеплился, постепенно разгораясь. Он всё рос и, прежде чем я успел что-то сказать, мгновенно исчез.

Рыжий открыл глаза и довольно усмехнулся:

— Во как научился, ваше сиятельство.

— Молодец, — похвалил я.

Показывать, насколько просто его будет выбить из концентрации, я не стал. Пусть порадуется своему прогрессу. Потом займусь серьезными тренировками. А этот день разочарованиями портить не буду.

— Какие наши дальнейшие планы? — Тимофей оглянулся и, кивнув в сторону горы, добавил тише: — Туда отправимся?

— Нет, собирайся, возвращаемся к Дробынину.

— Зачем? — не понял помощник.

— Деревню покупать будем, — огорошил я его ответом и пошел на берег в поисках старосты.

Евдоким Пахомович чинил снасти. Устроился на пристани, закатал штанины, свесил босые ноги в воду и, что-то напевая под нос, прилаживал новую леску к удочке. Рядом лежало ещё несколько и разнообразный инструмент.

— Доброго утра вам, господин! — радостно поприветствовал он меня. — Как спалось?

— И вам доброго утра, Евдоким Пахомович. Чудесно, благодарю. Не только угощений, но и подобного гостеприимства не сыщешь во всей столице. Так что примите от души.

Пусть они и занимались натуральным обменом, но и деньги тут в ходу были. Просто надобности большой не было, как я понял. Тем не менее постой и столование оплатил я щедро. Всё, что пока мог сделать.

Староста от денег отказывался долго. Мотал головой, отчего борода его яростно болталась, и горячо уверял, что для гостей им ничего не жалко и просто так. И что любого бы так встретили, важный то господин или бродяга.