Я сполоснул лицо ледяной водой и поёжился от перепада температуры. Наверху было весьма жарко.
Задрав голову, я заметил тёмное пятно над тем местом, где начинала свой оглушительный ход вода. Пещера? Но сквозь водяную стену разглядеть не получалось.
— Там то, что ищешь ты, — вроде негромко сказал джинн, но я его прекрасно услышал. — Роза пустыни, навек застывшая во льду.
— Во льду? — удивился я.
Льдина среди пустыни была уж слишком необычным явлением.
— Миры соприкоснулись в час тьмы великой и беды, что принесла погибель многим, — печально вздохнул Мухариб. — Не в силах наше пламя растопить тот лёд. Цветов царица и ныне там, прекрасная всё так же. И недоступная для нас.
— Разрешите взглянуть? — я оценил расстояние и путь — справа от водопада было вполне реально подняться.
— Причин не вижу не соглашаться я, — снова своеобразно выразил джинн согласие. — Предупредить обязан я вместе с тем. Источник тьмы там до сих пор. Творенье, держащее долину эту взаперти.
Творенье? А вот это уже совсем интересно. Неужели там артефакт, который управляет как башнями, так и ловушкой в ущелье? Магическое сканирование ничего не дало. Впрочем, такое бывало рядом с мощным стихийным проявлением. Таким, как огромный водопад.
Удобное место, на самом деле, чтобы спрятать артефакт…
— Отлично, — обрадовался я.
Удачно всё же складывается этот день. Очень длинный день. Я снова взглянул в небо — едва различимый солнечный круг всё ещё не достиг горизонта. Время на моей стороне, а значит, действуем.
Глава 20
Я торопился.
Оттого едва не упал на полпути, неверно рассчитав место, куда наступить. Удержался, но остановился для передышки. Прикоснулся спиной к приятно прохладной скале и восстановил дыхание, разглядывая долину сверху.
Моя спешка не была вызвана нетерпением. Просто я ощущал, что начинаю задерживаться в пустынном мире. И он постепенно стал влиять на меня, нашёптывая свои правила.
Сколько бы миров ни существовало, человеку в них не жить. Гостить можно, иногда и днями, но как правило часами. Тем не менее оставаться надолго означало подвергаться сильным изменениям. Буквально превращаться в одного из обитателей, переставая быть человеком.
Даже теневики не могли находиться в тенях вечно. Это неизбежно меняло их суть. И не в лучшую сторону. Поговаривали, что фантомы — это те одарённые, которые слишком задержались в сумраке.
Великая Пустыня не была исключением. Кровь разгоралась во мне, словно подогреваемая жаром песков. И тот дух авантюризма, что во мне жил под довольно строгим контролем и расчётом, стремился отвергнуть все нормы. Меня тянуло действовать без оглядки. Огненные стихийники были вспыльчивыми, но пламя пустыни вызывало ещё больший порыв рисковать, не думая о последствиях и цене.