– Лучшим гитарным мастером считается испанец Хосе Рамирес. Если попадётся такая, то смело покупайте. – Посоветовал гитарист.

– Обязательно. Куплю. – Многозначительно ответила Нед.

– Ох, Нед. – Покачал головой Сергей, при этом улыбаясь. – Ты в своём репертуаре. Давайте закругляться?

Возле машины их остановил сотрудник НКГБ.

– Вас просит о встрече товарищ Сталин. – Произнёс он.

– О! Я тоже поеду! – Сразу заявила Нед.

– Тебе интересны эти скучные разговоры? – Спросил Сергей.

– Если будет совсем скучно – посплю на диванчике.

– Там нет диванчика. – Возразил Сергей.

– Тогда поеду домой. Но не раньше, чем соскучусь.

– Прошу в машину. – Предложил сотрудник органов безопасности.

***

В приёмной находилось много людей в военной форме. Сергей и Нед одетые в лёгкую гражданскую одежду притягивали взгляды. Особенно много внимания привлекала девушка. Тем более её наряд был нетипичен для этого времени. Сергей скользнул взглядом по ожидающим своего вызова людям.

– Смотри. – Громко, чтобы все слышали, прошептала Нед. – Это же Хрущ.

– Похож. – Согласился Сергей.

– Давай его прирежем! – Предложила девушка. – Нам за эту гниду всё равно ничего не будет, кроме “спасибо” от потомков.

– Не стоит. У него свой хозяин есть, вот пусть он и разбирается. – Сергей повернулся к Поскрёбышеву. – Александр Николаевич, у вас зелёнка найдётся?

Поскрёбышев молча достал из стола пузырёк с лекарством. Взяв его, Сергей протянул пузырёк Нед.

– На. Лучше помоги товарищу.

– И что мне с этим делать? – Удивилась девушка.

– Лоб ему помажь, что же ещё. – Видя неподдельное удивление на лице Нед, он уточнил. – Это чтобы пуля инфекцию не занесла.

– Что вы себе позволяете! – Взвился Хрущёв с места. – Я этого так не оставлю!

– И что ты мне сделаешь? – Нед рывком приблизилась к нему и посмотрела в глаза. Тот отвёл взгляд и начал затравленно озираться. – Запомни хрущ, ты жив по, пока, непонятной мне причине. – Нед выхватила из воздуха нож и срезала крышку на бутыльке с зелёнкой. Потом не отрывая взгляда от глаз Никиты Сергеевича, вылила содержимое ему на лысину. – Сиди и не дёргайся, пока не обсохнешь. А как обсохнешь, берёшь ручку с листом бумаги и начинаешь писать. Глядишь и проживёшь подольше, пока дело идёт.

– Мне нечего писать! – Взвизгнул он. – Я ни в чём не виноват!

– Я тебя предупредила. Пуля в лоб покажется тебе недостижимым счастьем, когда я до тебя доберусь. Сколько сотен тысяч жизней ты загубил ради красивых циферок в отчётах? Сто? Двести? Да ты маньяк похлеще Джека Потрошителя. – Нед потрепала его по щеке. – Пиши чистосердечное, или умирать будешь очень долго и мучительно.