— Надеешься на блоки? — Усмехнулась Нед. — Ты сам их прекрасно обходил.

— Надежда здесь ни при чём. — Сергей с удовольствием разглядывал одевающуюся девушку. — Вспомни, убил ли он хоть одно живое существо за всё время, что мы его знаем?

— Он ремонтировал танки, которыми убивали других людей.

— А хлебороб вырастил хлеб, которым накормили солдат, чтобы у них были силы убивать людей. Про докторов я уже не говорю. Отъявленные головорезы с руками по локоть в крови. — С иронией улыбнулся он Нед. — Это пустопорожние разговоры на уровне софистики. Лично он не убил даже комара. Я видел своими глазами, как он сидел и боялся сделать неосторожное движение. Его Наташа спасла, прихлопнув напившуюся гадину. Не думаю, что он способен нам навредить, но вмешиваться в нашу жизнь я ему запретил.

— То-то он сейчас ходит, радуется и ничего не делает.

— Пускай. — Сергей помедлил, формулируя ответ. — Мне кажется, он чего-то ждёт. И это что-то совпадает с нашими целями. Хотя бы частично.

— А какие у нас цели? — Задумчиво посмотрела на него Нед. — Может, поделишься сокровенным?

— Жить! Желательно интересно и не скучно.

— А-а-а… — Расстроенно произнесла девушка. — Я-то думала… А дети в этом интересном и нескучном мире есть в плане?

— Естественно! — Улыбнулся Сергей, обняв её, и провёл по волосам рукой. — Если так хочешь, то можно начать не откладывая. Но тогда я тебя запру в башне вместе с детьми. Этот мир небезопасен, и ты уже испытала на себе насколько.

— Тогда делай его безопасным сначала. Я подожду. Это же ненадолго затянется?

— С Лаврентием Павловичем во главе процесса за пару лет управимся.

— По сравнению с вечностью впереди, это совсем немного. — Нед прильнула к Сергею всем телом и прошептала ему на ухо. — Только ты сам не лезь вовсе битвы. Одной детей делать и растить очень неудобно.

* * *

Двое молодых мужчин загорали на берегу озера, лёжа на шезлонгах. Один из них, брюнет с гривой непослушных волос на голове и начавшими пробиваться усами, с подозрением смотрел на своего соседа. Тот не мог похвастаться такой же густой шевелюрой. Наоборот, его высокий лоб переходил в начинающие появляться залысины.

— Лаврентий, как ты можешь пить эту гадость, да ещё на такой жаре?

— А ты знаешь, мне сначала тоже не нравился этот коктейль, а потом привык. Когда здоровье начало сдавать, лет двести назад, — пришлось бросить. Вместо этого напитка требовалось пить горькие алхимические зелья.

— Не напоминай. — Сталина передёрнуло. — Не ты один пил эту гадость, но согласись штука очень полезная. И как хорошо, что про неё можно забыть.