Подошвы туфель не предназначались для бега по скользкому ковролину и кафелю лестничных пролетов, но сейчас мне было плевать. Я отталкивался от пола? пролетая ступени через одну, рискуя в любой момент оступиться и свернуть себе шею.

Легкие, еще пару минут назад находившиеся в состоянии глубокого медикаментозного паралича, теперь со свистом втягивали воздух. Сердце колотилось о ребра так, словно хотело проломить грудную клетку и вырваться наружу.

В голове на секунду мелькнула отстраненная, почти ироничная мысль: если бы я сдавал сейчас нормативы по физической подготовке на скоростной забег километровки, то сто процентов сдал бы его на «отлично». Может, даже претендовал бы на первое место в городских легкоатлетических состязаниях.

Но я бежал не за медалью. Я бежал за своей жизнью, за своим именем и за жизнями тех, кто находился сейчас внизу.

Этот ублюдок не просто отравил меня. Тварь, способная менять облик, прямо сейчас находилась там, среди сотен ни о чем не подозревающих людей в моем облике, и он явно не собирался просто пить шампанское и танцевать под джаз. У него был план, иначе он бы не стал так заморачиваться с усыплением и подделкой внешности, а то, что он ее изменил у меня сомнений не было.

Я пронесся по пустынным коридорам первого этажа. Впереди уже слышались приглушенные тяжелыми деревянными створками звуки живой музыки, смех и звон посуды.

Оставалось метров двадцать. Пятнадцать. Десять.

Я заставил себя сбросить скорость. Мышцы ног запротестовали от резкого торможения, туфли скрипнули по паркету. Я уперся ладонями в колени, делая два глубоких вдоха и выдоха, гася бушующее пламя в груди.

Нельзя врываться туда с криками. Нельзя привлекать к себе внимание всей толпы.

Если я сейчас вбегу в Большой Актовый зал с воплями «Там самозванец!» или «Где моя копия⁈», начнется неконтролируемая паника. Сотни людей бросятся к выходам, возникнет давка. И в этой суете мне точно не удастся найти ту мразь.

Для него толпа, что родная стихия в которой ничего не стоит занырнуть в гущу гостей и раствориться в воздухе.

Нет. Я должен войти тихо. Вычислить его, подобравшись вплотную.

Я выпрямился, одним резким движением поправил сбившийся шелковый галстук, одернул лацканы пиджака и провел рукой по растрепавшимся волосам. Вдохнул еще раз, натягивая на себя маску спокойствия, и толкнул массивные двустворчатые двери.

Народ продолжал гулять, не заморачиваясь происходящим вокруг. Смех. Звон бокалов. Музыка. Я слился с окружением и стал сканировать пространство. Уж кого-кого, а свою физиономию я точно узнаю среди толпы.