— Аккуратнее со словами, мальчик. — За сузившимся взглядом молодой, казалось бы, девушки проступила тяжесть веков, а от ее слов вновь повеяло силой и отдаленной грозой. — Ты не остался лежать, прихлопнутый, как таракан, бетонной плитой, только по моей прихоти. Что до Эмилии… это был выбор ее рода. Японские аристократы требуют к себе слишком деликатного подхода, на который у меня нет времени. Хочешь защитить ее и «свою» сестру? Тогда тебе придется здесь задержаться и помочь им, а, заодно, и нам.

— Мое время ограничено. Пока я тут, мое настоящее тело осталосьтам .

— Ерунда. — Верно поняла мою мысль архонт. — Эфир может переместить тебя в ту же секунду, из которой забрал. Даже я все еще имею возможность вернуться на свою казнь.

— Откуда тебе это известно?

— От них же, откуда, по-твоему, еще? — Пожимает плечами девушка и достает, казалось бы, прямо из воздуха небольшую пирамидку, что протягивает мне. — Мое средство связи с тем, что выдернул в этот мир. Чтобы сделать это, мне пришлось предоставить Эфиру пару десятков килограмм разных металлов. Больше всего возни с церием было. Та еще морока, когда еще даже электричества не изобрели… держи.

Материализация.

И фантом аккуратно принимает брошенную вещицу.

— С чего такие подарки? — С подозрением поглядываю на артефакт. У меня были не очень хорошие отношения с прошлой игрушкой Предтеч…

— Как и у любого новичка, у тебя есть вопросы. Эта штука может дать ответ на часть из них. Только не слишком обольщайся, любимой фразой у нее — «закрытая информация». Что до остального… у нас тут война, я не могу гарантировать абсолютную безопасность этим двум твоим спутницам, пока не одержу победы. Если они тебе настолько дороги, то можешь сам заняться ими.

— В чем твой интерес?

— Удержи стабильность в Японии, пока я разберусь с соперниками из высшей лиги, а, взамен, присмотрю за школьником и его подружками, когда ты уйдешь. Сгодится в качестве «моего интереса»?

— На мелочи не размениваешься. — Выдохнул я. — Не кажется, что звучит слишком громко?

— Ты архонт, парень. Суть, заместитель Бога на этой земле. — Золотистые волосы Луизы качнул невидимый порыв ветра. — А заместитель, в отсутствие начальства, сам становится главным.

По всем чувствам словно что-то царапнуло, резко и неприятно. А затем комната, в которой очнулся в самый первый раз и которая сейчас пребывала в полном разгроме, начала восстанавливаться. Больше всего это походило на обратную перемотку записи. Именно в таком перевернутом порядке из мусора собралась как кровать, так и все остальное, включая и порванную, и висящую на мне на честном слове одежду. Даже раздавленный стакан, кинутый когда-то Себастьяном, вновь стоял на подносе, а само помещение избавились от бессчетного количества пробоин, перестав напоминать дуршлаг.