— Можно и так сказать… — Я тоже прикрыл глаза, подставляя лицо ласковому утреннему теплу. Приятно.

— Это потому, что воды океана Мары — природный усилитель, — продолжал Кларк своим густым баритоном. — Когда проводишь на воде какое-то время, это может просто сбить с ног. Думаю, именно поэтому Краскон казался… не в себе.

— Понимаю, — кивнул я, но тут же осекся. Что-то не сходилось.

— Что такое, Макс? — тут же отреагировал человек-ящер.

— Я… э-э… перед отплытием с Соколиного Холма говорил с Байроном Рамзи, — начал я осторожно, — и он меня уже предупреждал насчет странного поведения твоего брата.

Мы оба одновременно открыли глаза. Солнце будто скрылось за тучей, и между нами повисло нехорошее предчувствие, холодное, как туман.

— Как это? — Кларк даже голову склонил набок, его чешуя чуть заметно переливалась.

— Рамзи сказал, что видел его во дворце, в ночь перед вашим отъездом, — пояснил я. — Времени на подробности у него не было, но он намекнул, что Краскон вел себя как-то… взвинченно, что ли. Не в своей тарелке.

— Краскон играл с Лордом Ашером и его двором в «Правду или Ложь», — припомнил человек-ящер. В его узких глазах будто шестеренки завертелись. — Я ушел раньше, чем определился победитель, но к тому моменту золото там лилось рекой, не хуже выпивки. Мой брат всегда был образцом стоицизма, но проигрыш — единственное, что могло вывести его из себя. С самого детства, еще птенцами когда были, Краскон превращался в натурального дракона, стоило ему проиграть в какой-нибудь игре. А повзрослев, к этому добавился отвратительный характер и жуткая страсть к азарту. Когда наш отец… заболел, Краскон вроде как завязал со всем этим и взял на себя обязанности регента.

— И ты уверен, что не замечал никаких ухудшений в его поведении? — уточнил я. Что-то тут не чисто.

— Нет, я… Понимаешь, меня не было три сезона. Пожалуй, дела обстоят не так радужно, как я себе представлял. — Он поднял когтистую лапу и задумчиво постучал по челюсти. — Но, учитывая его выходки с тех пор, как мы на этом судне, да еще и рассказ Рамзи… я начинаю опасаться, что дело тут нечисто. И куда серьезнее, чем кажется.

— Есть хоть какие-то догадки, что с ним может быть? — спросил я прямо.

— Наш отец… я уже говорил, что он болен, но это не телесная хворь, — Кларк понизил голос. — Это психическое расстройство, которое иногда поражает Террианцев. Называется «рудное помешательство». Глубоко в недрах острова, где куют лучшую террианскую сталь, есть особая руда. Она каким-то образом заражает тех, в ком течет кровь Террианцев. Желание обладать ею становится навязчивой идеей. Считается это «простолюдинской хворью», потому что чаще всего ей подвержены низшие касты.