Первый круг я прошла по краю лунной дорожки, держась поодаль. Ткань платья скользила по коже, шёлк тёрся о шёлк, и тихий шорох заполнял тишину между нами. Сайхан застыл в кресле.
На втором круге я позволила его рубашке соскользнуть с плеча. Она сползла вниз, задержавшись на груди, и я поймала его взгляд. Зрачки заполнили почти всю радужку, оставив лишь тонкий золотой ободок. Дыхание осталось ровным, но хвост хлестнул по камню, звонко, сухо, как щелчок кнута под куполом. Я улыбнулась, поймала край и медленно, не сводя с него глаз, натянула её обратно на плечо. Спрятала кожу. Выиграла мгновение.
Руки взметнулись над головой, запястья скрестились. Качнулась влево, вправо, давая свету скользнуть по изгибу талии, по рёбрам, по влажной коже, и сразу, не останавливаясь, пошла бёдрами по кругу, глубже, резче. Сайхан подался вперёд, пальцы на подлокотнике сжались до лёгкого хруста, а я продолжала, быстрее, жарче, чувствуя, как воздух между нами стал горячим и вязким, пропитанным сандалом, мускусом, его запахом.
Крутанулась на месте, резко, так что волосы хлестнули по воздуху, и замерла спиной к нему, оглядываясь через плечо. Ткань сползла до локтей, открывая грудь, живот, пояс платья. Поймала его взгляд и одним плавным движением развела руки. Рубашка упала за спину, на пол. Из приоткрытого окна потянуло ночной прохладой, и кожа мгновенно покрылась мурашками.
Свечи, расставленные вдоль стен, дрогнули, пламя качнулось, и тени на стене ожили, метнулись, затанцевали вместе со мной. Запах горячего воска смешался с сандалом и мускусом, и воздух стал густым. Осязаемым.
Сайхан выдохнул. Медленно. Так, словно воздух в лёгких стал горячим и обжигал изнутри. Хвост чиркнул по камню короткой, сдавленной дугой. Я увидела, как напряглись мышцы на его предплечьях, как пальцы, вцепившиеся в подлокотники, побелели до костяшек. Он подался вперёд, но удержал себя в последний момент.
Бёдра снова пошли по кругу, и я обошла кресло, касаясь подлокотника бедром, ведя ладонью по спинке рядом с его плечом. От его тела шёл жар, кончик хвоста скользнул по щиколотке, поднимался выше, обвивал голень, очерчивал колено. Плавно. Неотвратимо. Чешуя шелестела по коже едва слышно, я провела по ней ладонью, ощущая, как напрягается каждая мышца, и услышала его выдох, сжатый, пропущенный сквозь зубы.
Пальцы нашли завязку платья, потянули медленно, и шёлк поплыл вниз, скользя по коже, как вода. В самый последний миг, когда ткань ещё держалась на кончиках моих пальцев, я нырнула рукой в складки, нащупала холодный металл и сжала иглу в кулаке. Чёрт. Надо было прятать в волосы. Шпионка из меня так себе. Мысль мелькнула и погасла, потому что я повернулась к нему лицом, и встретила его взгляд. Он смотрел на меня так, словно уже знал про иглу. И ждал, когда я её применю.