С виконтом было приятно общаться. Разговор занял пару часов. Даже члены советской делегации с недоумением смотрели в нашу сторону.

Мы вышли с ним из павильона и направились к МиГ-29. Позади нас шли Белкин с Кириллом и родственник де ла Пуафа.

— Я помню Ельню. Там мне удалось сбить больше немцев, чем за всю войну. Но порой, никто и не считал сбитые самолёты, — вспоминал он фронтовые будни.

— Сколько у вас побед? Есть официальные данные? — спросил я.

— 10 одиночно и столько же в группе. По-разному пишут. Изначально я участвовал в боях над Британией. Уже потом генерал де Голь объявил о создании нашего полка в России. Я с теплотой вспоминаю те годы, хоть это и была война, — ностальгировал Рамон.

Он рассказал, что сейчас занимается бизнесом и изобретательской работой в сфере лёгкой промышленности.

— Бутылочки? — спросил я, когда услышал, что именно производят фирмы де ла Пуафа.

— Да. Для шампуня, геля для душа и много ещё чего. Очень прибыльно, — смеялся виконт.

Вот уж человек нашёл себя после службы! Когда мы подошли к самолёту, Рамон засветился от счастья.

— Великолепный! И этот тоже потрясающий, — указал де ла Пуаф на Су-27. — Красивые машины. Мощь советской авиации и её будущее. Это прекрасно. Но что у вас произошло, месье Родин? Мой родственник говорит, что ваши показы были унылыми. Он даже первый не досмотрел до конца.

Де ла Пуаф повернулся ко мне и вопросительно посмотрел своими серыми глазами. Как будто ждёт объяснения.

— Всё ещё впереди. Самое лучшее приберегли напоследок, — посмеялся я.

Белкин напрягся, когда речь зашла о провальном показе. Кирилл же стоял в стороне и смотрел за развитием событий.

— Что ж, когда я смогу лицезреть полное выступление? Желательно в вашем исполнении, — спросил виконт.

— Во Франции это сделать будет уже нельзя.

— Как? Что-то с самолётом? — заинтересовался Рамон.

Я уточнил, что более нам не позволяют летать здесь, и пригласил его приехать в Союз. Естественно, что это было мной сказано специально. Де ла Пуаф довольно авторитетен. Есть шанс, что он окажет влияние на родственника.

Рамона это возмутило.

— Зачем вообще тогда было приезжать в Ле Бурже? Шарль, что вы тут устроили? — спросил он у родственника.

— Уже никому не интересны советские самолёты. Зачем тратить время на ненужный товар. Нам нужно внимание прессы, а про МиГ и Су написали, что это «главное разочарование». А ещё, что «Советский Союз открыт для просмотра, но смотреть нечего». К ним даже никто не обратился с предложением о покупке. Американцы за это время заключили контракты на миллиарды, — объяснил позицию организаторов родственник Рамона.