— В этом нет смысла.

— Очень интересно! Вы намеренно сбили наш самолёт у берегов Ливии, — произнёс американец уже без вопросительной интонации.

— Нет. Я никого не сбивал.

Признаваться нельзя. В кабинете и записывающая аппаратура может быть. Пускай хоть иглы под ногти мне загоняют. Иначе мне точно приготовят одиночную камеру с видом на залив.

Мэлвин выдохнул через ноздри, словно уставший бычок. Как-то он слабо начал на меня давить. Пока заходит с мелких карт.

У него есть моё фото. Именно фото, а не вырезка из газеты. Можно предположить, что за мной наблюдали. Зачем? Я не самый известный лётчик в Союзе. Есть много других.

Выходит, раз у нас была информация про американский аналог группы «Куб», значит, и у супостатов есть некое досье на нас.

— Признаваться не хотите? — улыбнулся Мэлвин, сделал затяжку и затушил сигарету.

До конца не докурил. Нервничает или делает вид.

Можно сейчас его прервать и пойти в отказ на все их заманухи. Не зря же передо мной стоит банка с газировкой. Другим они меня не завлекут.

Но это нерационально. Надо потянуть время и дождаться обмена. У ливийцев есть американские пилоты. Если Бурченко и впрямь своих не бросает, как он говорил, то будет пробовать меня вытащить. Но нужно время, чтобы могли договориться с Ливией. Они всё же в долгу у нашей страны.

Пока я настроен оптимистично.

— Давайте так с вами поступим. Вам всё равно в Союз путь заказан. Вы побывали в плену…

— Значит, я всё-таки пленный?

— Хм, это интересно, забавно и… похоже, что так и есть. Я продолжу… — начал говорить Мэлвин, но останавливаться мне не хотелось.

— Раз я пленный, значит США воюет с Советским Союзом, так? Иначе вы просто меня спасли. Кстати, спасибо. Но насильно удерживаете на своём фешенебельном авианосце. Пахнет нарушением международного права… или вы какой-то из договоров не ратифицировали?

Мэлвин продолжал держаться спокойно. Он обошёл стол и взял банку газировки. Сделал пару глотков и посмотрел на меня.

— Настоящая, а не ваш квас из грязных цистерн. Будете?

— Нет. Там сахара много. Белая смерть, не слышали?

— Хорошо, ковбой! Охрана! — позвал Мэлвин на английском языке стоящих за дверью морпехов.

В комнату вошли двое парней, которые и привели меня сюда. Ещё двое стояли в коридоре.

— Увести. В каюту, которую ему определили до особого распоряжения. Либо моего, либо адмирала Робертса. Выполнять.

Морпехи «козырнули» и подхватили меня подмышки. Оторвав от пола, они поставили меня перед выходом и принялись надевать наручники.

— А ведь мы можем пустить слух, что вы нам дали ценную информацию. Согласились с нами сотрудничать. Высказывались против Коммунистической партии, — бросил мне вдогонку Мэл.