Спина немного ныла, но невыносимых болей не было. Значит, кресло и правда сработало хорошо. Возможно, оно подарило мне шанс на возвращение к лётной работе. Ещё бы была надежда вернуться.

Ночь длилась очень долго. В отличие от той, что была у соседей из камеры напротив. ЦРУ изменили бы себе, если не попробовали сломать волю. Начали они с включённого яркого света. В маленьком динамике над кроватью стоял треск, похожий на звук шипящего масла на сковороде во время жарки.

— Ничего не нужно? — зашёл ко мне один из охранников, задав вопрос на английском.

Ничего я ему не ответил, поскольку продолжал гнуть линию незнания английского языка. Постояв пару секунд, охранник вышел.

Через некоторое время визит повторился. А потом ещё. И ещё. Между визитами начал считать, сколько примерно проходит времени. Сбивался на цифре 330. Каждый такой заход бил по нервам хуже сверлящего соседа.

В итоге, так я и не уснул.

Утром, как только выключили надоедливую «жарку» из динамика, погасили и свет. И в этот момент передо мной будто шторка опустилась. Моментально заснул. Этих нескольких мгновений хватило, чтобы перед глазами пронеслись моменты до моего плена.

Вспомнил и прошлую жизнь, и новую. Как один кадр, воедино слились все самые красивые и тёплые воспоминания. А в нос ударил запах… сирени. На секунду почудилось, что дома.

— Нарушаете правила, Родин. Подъём! Утренний осмотр, — разбудил меня голос Джорджа.

Никаким запахом сирени и не пахло. А через секунду следом вошла та самая блондиночка, что я видел в медицинском блоке в момент пробуждения.

— Сара, действуй и побыстрее.

Девушка стеснительно прошла в камеру с тонометром и фонендоскопом. Может, и стетоскопом, но в медицинском оборудовании я не силён.

Блондинка медленно села рядом со мной. Пальцы с аккуратным маникюром нежно-бежевого цвета у неё дрожали.

Вот от неё и веяло интересным цветочным запахом.

— Он в порядке. Давление и пульс в норме, — сказала медсестра, закончила замер и быстро выскочила из камеры.

— Вы нашли, куда девушку привести. Или у вас так принято? — спросил я.

— Она — военная медсестра. Женщиной будет на суше. Собирайся, — ответил Джордж.

После завтрака состоялся очередной разговор у Мэлвина. Опять предъявил обвинения и требовал назвать имена моих товарищей на фото.

В конце разговора седой бородач около минуты ходил вокруг меня, словно водил хоровод.

— Родин, ответь, что ты делал в Ливии? — спросил Мэлвин, выдыхая сигаретный дым.

— Я в Ливии не был. В Средиземном море службу нёс.

— Угу. И какие были у вас задачи?

Да что ж он такой прямой! Смысл спрашивать то, что ему и так известно. Когда же будет прямой вопрос.