— Теперь генеральный секретарь Михаил Сергеевич Горбачёв. У них и встреча была с американским вице-президентом. Решали ливийский вопрос, — продолжил рассказывать Андрей Викторович, смотря в окно.

— Решили?

— Отчасти. Хотя бы твой вопрос получилось решить. Им в Америке была небезразлична судьба своих сбитых пилотов. Так что, тебе повезло, — усмехнулся Бурченко.

— Выходит, моя судьба была безразлична?

Не радует молчание Андрея Викторовича. Чувствуется, что он не горит желанием вступать со мной в откровенную беседу.

— Не здесь, Сергей, — коротко ответил Бурченко.

Через час вертолёт начал снижать скорость и заходить на посадку. В окне уже можно разглядеть светотехнику «Леонида Брежнева». Небольшая тряска, касание палубы и первый в моей жизни полёт на американском вертолёте подходит к концу. Повторять его не очень хочется.

Оператор Си Хоука быстро открыл нам сдвижную дверь, впустив прохладный воздух. Выйдя из кабины, я сразу заметил большое количество человек рядом с надстройкой.

Кажется, что воздух на палубе «Леонида Брежнева» другой. Внутри ощущение, что дома, а вокруг тебя свои.

Несмотря на тёмное время суток, я разглядел идущих людей в моём направлении. Во главе Вольфрамович и Тимур.

Командир авиагруппы и его заместитель спешили ко мне первыми. Конкуренцию им составлял Морозов. Эти трое даже толкались друг с другом, чтобы встретиться первым со мной.

Только мы с Бурченко отошли от вертолёта, как он резво взлетел и взял курс в сторону своего корабля.

Шум ветра и волн нарушался топотом десятков ног. А запах дыма силовой установки корабля никогда ещё не был мне так приятен.

— Серёжа! Мой ученик! — крепко обнял меня Вольфрамович, но тут же сбавил обороты.

От таких объятий из меня чуть всё наружу не полезло. Если бы ел в последние дни хоть что-нибудь, точно вырвало бы.

— С возвращением! — кричали со всех сторон.

Морозов и Олег начали меня подхватывать под руки. Думали, что я настолько слаб, что не дойду до каюты.

Я не успевал пожимать всем руки и благодарить. На лицах лётчиков, техников и нескольких морских офицеров читалось, что они искренне рады моему возвращению. Значит, экипаж переживал и не прекращал поисков.

— А что за форма? В тюрьме такую дают? — ощупывал Олег Печка ткань одежды морпеха, в которой меня привезли.

— Ходил бы голым. Пускай завидуют! — улыбался Витя Тутонин.

— Там же девчата у них! Посмотрели бы на Сергеича и захотели бы русского, твёрдого, стоячего…

— Так, Борзов! Больше я тебе зарубежных фильмов на немецком языке не позволю смотреть. Нафантазировал тут! Все разошлись. Сергею Сергеевичу надо отдохнуть, — разогнал всех Вольфрамович.