— Я как бы тоже в отпуск, — подал голос из кресла Морозов, потихоньку вставая.

Паклин злобно посмотрел на Белкина. Недовольно покрутив головой, Борис Николаевич что-то отметил у себя в блокноте.

— Пусть так, но впредь все вопросы по поводу будущей группы в Ле Бурже согласовывать со мной. Я должен знать состояние дел досконально, — пригрозил Паклин и вышел из приёмной.

Генеральные конструкторы решили не баловать себя чаем и поторопили нас покинуть здание. Морозов сказал, что он останется в Москве по «шкурным» делам, поэтому в Циолковск возвращались мы с Белкиным вдвоём.

Анатолий Ростиславович даже сел на заднее сиденье. Захотел со мной поговорить.

— Рад за тебя, Серёга. Ты ещё за корабль заслужил звёздочку. Но лучше поздно получить, чем совсем не получить, — посмеялся Белкин.

— Я ещё не получил. Могут передумать.

— Нет. Звонил ведь сам Русов, а значит, крайний срок — это май месяц. В канун Дня Победы. Сейчас новому руководству страны нужно себя показывать, — сказал Анатолий Ростиславович и, тяжело вздохнув, отвернулся к окну.

Нет оптимизма в глазах генерального конструктора. Белкин достал трубку, но табак в неё не забивал. Просто постукивал загубником по щеке.

— Анатолий Ростиславович, что-то случилось? На вас лица нет.

— Над нами нависли тучи, Сергей. В высоких кабинетах ходят разговоры о сокращении расходов на оборону. Мол, в экономике есть проблемы. Вот мы и едем во Францию, чтобы всем показать наши самолёты. Возможно, добьёмся заказов. Поэтому мне нужно, чтобы ты поехал обязательно.

— Почему? — спросил я.

— Ты молодой, умный, способный. Приятное лицо, которое отлично смотрится на рекламном плакате. Это не мои слова, а Паклина.

Ну из меня прям модель делают!

— Польщён. И вам я тоже нужен, как картинка?

— Нет. Ты пилотажник. Есть опыт представления машины.

— Но не самый удачный, — намекнул я про инцидент с показом МиГ-29М.

Тогда пришлось попотеть, чтобы посадить горящий самолёт. Но эта авария отбросила конструкторское бюро в вопросе модернизации МиГ-29 на несколько месяцев.

— Ты — спас машину. Это важно. В КБ сейчас опытнее тебя никого нет. Сагит ушёл космос покорять. Валерий Евгеньевич работает по другому направлению. Остались ты и Морозов. Третьего лётчика с вами в Ле Бурже не будет.

Понимаю обеспокоенность Белкина. Его сильно волнует моё здоровье. Наверняка у него есть просьба, чтобы я не ходил к врачам и не «светил» возможные проблемы со здоровьем.

— Хотите, чтобы я не ходил в госпиталь?

Анатолий Ростиславович молча пожал плечами.

— Вы понимаете, что под угрозой может быть моя жизнь? Лётная карьера? Сколько лётчиков забив на отдых и реабилитацию, потом заканчивали не только летать, но и нормально ходить?