Да просто морально сложно пережить внутри эту радость и чувство единения с домом. Оно греет настолько, что внутри ты просто сгораешь. И приходится выплёскивать эмоции.
Пётр Аркадьевич, в отличие от остальных, читал молча. Но и на его глазах вот-вот должны были выступить слёзы. Он несколько раз снимал очки для чтения, чтобы потереть левый или правый глаз. Сомневаюсь, что в них попадала соринка.
— Дочка пишет, что в этом году экзамены, выпускной и работать пойдёт. Не хватает им меня. Любят… и ждут, — выдохнул Вдовин, сложил письмо и убрал в карман.
Виталик продолжал молча стоять и ждать, пока я начну объяснять нашу задачу. Дождавшись, когда вернулся Вася, приступил к обсуждению.
— Сами понимаете, что Сербии не устоять. Вот нам и нужно что-то сделать, — рассказал я весь расклад и предложил уничтожить самолёт Е-3.
— Атаковать Е-3 системы АВАКС? Это приговор, Сергеич. И я честно признаюсь, боюсь сейчас гораздо больше, чем раньше, — ответил Рустам.
— Не говоря о том, что нас ждут и охотятся именно за нами, — добавил Вдовин.
Вася пока молчал, но и его настрой можно понять. Воцарилась небольшая пауза, которую нарушил Рустам.
— Командир, чтобы остановить этот массированный удар и задержать всё наступление, нужно чудо, — сказал Токаев.
— Чудес не бывает. Поэтому остановить придётся нам, — ответил Рустаму Вася. — Я готов.
Вслед за Долговым согласились и Вдовин, и Токаев. Приятно осознавать, что не мне одному придётся выполнить просьбу Ахромеева.
— Думаю, Виталий Иванович, вам предстоит нам кое-что достать и очень быстро, — повернулся я к Казанову
— Пф! — фыркнул за спиной Виталик. — Я уже всё приготовил.
Глава 22
В холодном классе не так уж и просто было уснуть. Даже под двумя одеялами я замерзал. Вдовин храпел. Кровати скрипели.
Не выдержав, я встал с кровати, оделся и вышел из кабинета. Пройдя по коридору, я пошёл в ангар. На часах было почти 6.00, так что пока никого в рабочей зоне не было. На общем вечернем разговоре с инженерами принято решение начать подготовку истребителей к вылету в обед. Далее начнём выполнять расчёты и доводить до всех лётчиков боевую задачу. И уже ночью нам предстоит выполнить, пожалуй, самое опасное задание в жизни.
Я прошёлся рядом с истребителями. Вокруг тишина, нарушаемая только эхом от моих шагов и гулом вентиляции хранилища. Инструменты убраны в ящики, а сами МиГ-29 укрыты брезентовыми чехлами.
Я подошёл ближе к своему самолёту и погладил его в районе радиопрозрачного конуса. Естественно, что с каждым прикосновением, в памяти всплывают самые яркие моменты моих полётов на «гадком утёнке». Когда-то его хотели списать, разобрать, а потом и вовсе продать.