— Почему? — расстроился Вася.

— Потому что нас тут не было. И быть не могло, — сказал я.

Тут же в стороне от нас прокашлялся Виталик, поправляя автомат на плече. Возможно, он что-то собирается нам сказать.

— Пожалуй, на этом месте пора нам и заканчивать, — сказал Казанов и достал из внутреннего кармана… документы.

Это оказались удостоверения личности офицеров. На каждого из трёх моих товарищей. И… документы о помиловании.

— Внутри есть предписание, куда вам прибыть к новому месту службы и когда. Также от меня небольшой бонус, — достал сигарету Виталик.

Долгов первым нашёл вложенную Сберкнижку. Оказалось, что каждому из ребят был открыт счёт с крупной суммой денег. Пока дефолта нет, так что первое время есть на что жить. А там и на службу выходить.

— Иваныч, если честно, я думал, что ты козёл. А ты оказался человеком, — подошёл к нему Рустам и крепко обнял.

Виталик аж сигарету выронил из рук. Думал, сейчас состроит гримасу, но себя Казанов пересилил. Как только Рустам закончил с объятиями, Виталик пожал каждому руку и остановился напротив меня.

— С тобой проще, — улыбнулся он и протянул мне советский паспорт.

— Спасибо. А ты?

Виталик вздохнул и посмотрел по сторонам. Из транспортных самолётов быстро выгружались советские десантники. Тут же выезжала техника, которая готовилась выдвигаться в указанных сербскими военными направлениях.

Громкие указания, шум двигателей машин и топот десятков ног — вот как советский контингент начинает службу на территории Сербии и Черногории. А на полосу вновь приземляется Ил-76. Меня уже начинает беспокоить, как они обруливают яму в центре полосы? Слишком уж лихо разворачиваются.

Я ждал, пока Виталик ответит на вопрос, но он молчал. Понятно, что он в ближайшее время отсюда не уедет.

— У меня много работы. А вам вон на тот борт. Он летит в Чкаловский. Там вас ожидают каждого из вас.

И тут Виталик позаботился. Значит, Вере и моей дочери сказали, что я жив. Не представляю, сколько им пришлось пережить.

Но я почему-то сейчас задумался о тех, кто уже не вернётся. Скольких сыновей и дочерей потеряла Сербия за эти дни? И сколько сегодня погибло парней, чтобы дать возможность приземлиться здесь нашим «Илюшам»?

Парни пошли на самолёт, а я протянул руку Виталику. Он крепко её пожал и, не сдержавшись обнял меня по-дружески.

— Ну, в этот раз можно, — сказал я.

— Хочешь сказать, что я заслужил твоё прощение?

— Пока не решил. Но ты на правильном пути.

— Кстати, о пути. Не думал, что дальше? В политику не хочешь?

— Ты настолько мне желаешь зла? — удивился я.

— Нет конечно. Но к тебе ещё придут люди с определённым предложением.