— Похоже, ногу сломал. Не торопится поздравления получать, — улыбнулся Тадич, стоящий рядом со мной.
Но плохое предчувствие меня не покидало. Особенно когда увидел пустые блоки НАР С-8 на балочных держателях.
На месте командира я заметил Сашу Клюковкина. Он не давал команд, а только медленно снимал с головы гарнитуру. В это время несущий винт постепенно останавливался.
Дверь открылась, но внутри грузовой кабины было темно. Увидеть, что-то сложно. Первым на бетон спрыгнул Виталик. Измазанный, потный и с суровым выражением лица. Большинство карманов разгрузки, где были снаряжённые магазины автомата, пусты.
Следом спрыгнул боец с автоматом за спиной. Он-то первым и принял из кабины носилки.
Видич был накрыт брезентом, а рядом с телом лежал окровавленный защитный шлем лётчика с разбитым светофильтром.
Вот так медленно и в полной тишине, тело командира вынесли из вертолёта. Слышно только дуновение ветра и звуки развевающегося на флагштоке знамени ВВС Сербии.
А где-то далеко в Белграде вновь слышна сирена…
Глава 17
204й авиационный полк, которым командовал Видич, уже терял людей на этой войне. И вот он ушёл сам. Как лётчик, не снимая ЗШ.
Тело переложили в медицинский автомобиль и увезли. А личный состав продолжил работу. Нелегко после такого вернуться на стоянку, в кабину самолёта или продолжать обеспечивать полёты на земле. Но идёт война, и иного пути нет.
Генерал Радич в одиночестве и прихрамывая, пошёл к служебной машине, выкуривая по пути одну сигарету за другой. Предраг расспросил у Казанова подробности их вылета.
— Не успели высадиться, как нас накрыли. Все кому не лень, бросились к Видичу. Но он уже был мёртв, — ответил Виталик.
— В воздухе расстреляли? — уточнил стоящий рядом Пётр Вдовин.
Виталик оценивающе посмотрел на Аркадьевича и перевёл взгляд на меня.
— Твой личный состав должен сейчас анализировать полёт. Почему они здесь? — спросил у меня Казанов.
Вернее, фраза звучала как «предъява». Будто со мной командир разговаривает. Кажется, что-то Виталик перепутал в наших с ним отношениях.
— Потому что я им сказал идти за мной. Что им делать или не делать, они знают лучше нас с тобой. Или ты их… стесняешься? — спросил я.
Виталик расстегнул разгрузку и подошёл ближе ко мне. Не хочет, чтобы его слова услышали остальные. Мои подчинённые отошли в сторону. Видимо, решили не нагнетать. Хотя, я их от себя не отталкиваю.
— Они преступники. Им грозил срок. Свою вину перед Родиной они ещё не искупили. Вообще, это большой вопрос, искупят ли они её или нет.
Ну что и следовало ожидать. Работа у Виталика подразумевает поступать так, чтобы была выполнена поставленная задача. Методы и средства в данном случае не существенны. Использовать осуждённых, пообещав амнистию вполне соответствует его моральным принципам.