— Я не говорил, что не хочу…

— Серёга, не умничай. Пока я курю, рекомендую тебе ответить.

— В обычный полк хочу. Чтоб был боевой и с хорошей подготовкой. В Туркестанском округе есть, как мне кажется, парочка таких.

Добров задумался, услышав, что я назвал один из двух ближайших к Афганистану округов.

— Ничем от отца не отличаешься, — сказал он, затушил в пепельнице только начатую сигарету. — Время у тебя есть ещё, чтобы подумать.

— Своего решения я не изменю, товарищ полковник. Разрешите идти? — встал я со своего места, вытягиваясь по стойке «Смирно».

— Идите, товарищ курсант.

Следующие несколько дней, пока шла очередная наземная подготовка, я размышлял по поводу разговора с Добровым. И ведь его предложение вполне себе хорошее. Оставаясь в структуре училища, вряд ли я столкнусь с бытовыми проблемами. Можно относительно расслабиться, хотя работа инструктора очень напряжённая и ответственная.

— А чего ты отказываешься, Серый? — спрашивал меня Костян, когда мы стояли на плацу полка в ожидании очередного построения.

— Согласен. Тем более, если он предлагает свою помощь, — поддерживал его Макс.

— Серёга, я от тестя слышал, что Добров вскоре может в командование училища уйти, а может и после Борщева начальником училища станет, — сказал Тёмыч. — Я вообще не против такого развития события.

— Артём, тебя другая учесть и не ожидает. Света тебя дальше нашего аэродрома никогда не отпустит, — улыбнулся я.

— Ага, как там в больнице дела? — спросил Макс, интересуясь здоровьем Светы.

— Ой, да нормально всё. Ночью опять звонила в роту. Целый час разговаривали. Я уже стоя засыпать стал.

— Чего-то случилось? — спросил я.

— Случилось, — недовольно воскликнул Артём. — Ей показалось, что скоро дождь начнётся. Сказала, что скучно одной ждать, вот и мне позвонила, чтоб я ей компанию составил.

— Ну ладно тебе. Потерпи немного, — улыбнулся я, толкая своих товарищей, чтобы они прекратили смеяться. — Скоро родит, и расслабишься.

— Да поскорее бы. А ведь вначале столько счастья было. Буквально, на седьмом небе мы летали, — словно передразнивая Свету, сказал Артём.

— Теперь ты медленно приземляешься все девять месяцев, — рассмеялся Макс.

— Да вот же! Сколько можно так названивать. Меня и Ребров вызывал к себе по этому вопросу.

— И чего сказал? — поинтересовался Костя.

— Чтоб я держался. Мол, это испытание все мужики проходят. По его словам беременность — вирус, который разносится мужчинами, а болеют им исключительно женщины.

Вот уж в правду говорят, что капризнее беременной женщины может быть только её муж. Недовольство Артёма продолжалось ещё несколько минут, пока Макс не подал команду «Становись». Перед строем эскадрильи показался Ребров.