Ребров зашагал обратно за стол, всё также пребывая в состоянии повышенной ярости. Снова взяв сигарету из пачки, он закурил.

— Запомни, Сережа, небо ошибок и самоуверенности не прощает. На всю жизнь это запомни, — спокойно сказал Ребров, выдыхая сигаретный дым. — Завтра в наряд по роте пойдёшь. Следующий контроль готовности будешь у меня лично проходить. Лично из тебя сделаю лётчика… ой, то есть человека. Понял меня?

— Так точно, товарищ подполковник.

— Свободен. Иван Фёдорович, присаживайся, — указал Ребров на стул напротив своего стола.

Выйдя из кабинета, я испытал определённое облегчение, что так всё закончилось. Прав Вольфрамович, что я ношу взял не по себе, вклинивая в задание штопор. И вывел я не сразу, а с определённым запозданием. Так ещё и Швабрина подставил. Посмотрим, чем закончится их разговор.

— Он сам вывел, Иван? — послышалось из кабинета, когда я закрыл дверь.

— Да. Сильно закрутило изначально. Момент первых двух витков он, как мне кажется, сам проспал…

— Ты, видать, тоже?

— Я всё контролировал, — отвечал Швабрин, слегка ухмыляясь.

— Не нравится мне этот твой контроль, Ваня. Я понимаю, что ты пытаешься быть как Нестеров, но ты — не он.

— Вы сами его ставили мне в пример…

— Ставил, и буду ставить всем. Но Николаич знал, где можно нарушить, а где лучше не надо. Сегодня был именно тот момент, где ты слишком рисковал. На скольки вывели?

— 2300 метров.

— На тоненького, верно? МиГ-21 — это тебе не «элочка», из нормального в перевёрнутый штопор переходит в раз. А ты ещё и курсанту слишком сильно доверил управления.

— Командир, управление я не «передоверял». Родин всё делал правильно. Не поймай он этот момент сейчас, возможно, и никогда бы уже не поймал бы. У него и на Л-29 не всегда получалось выводить сразу из штопора, а здесь он смог. Я ещё раз вам говорю, всё было под контролем.

Из кабинета послышалось, как кто-то несколько раз стукнул по столу, а затем принялся наливать воды в стакан. Наверняка, опять Вольфрамович промахнулся мимо пепельницы, когда тушил сигарету.

— Слушай, ну усы тебе не очень идут. Может, сбреешь? — спросил Ребров.

— Капитана как получу, тогда сбрею.

На счёт усов, тут комэска не прав. У Швабрина эта повышенная волосатость над верхней губой делала его взрослее на несколько лет и солиднее. Я уже начал забывать его без этого аксессуара под носом.

Удивительно, насколько быстро мы смогли наладить отношения с Иваном Фёдоровичем. Вроде был обычным Ванькой, которого периодически ставил на место Нестеров и командир звена Новиков. Теперь он наш инструктор, ведёт себя адекватно, учит хорошо и даже на рыбалку нас вытащил.