— Елена Петровна, вы же понимаете, о чём вы меня просите? Это должностное преступление, о котором при посторонних, а тем более курсантах, я говорить не буду, — сдерживая эмоции, сказал Граблин.

Как это не банально, но он прав. Вот так подставляться никто не будет из начальников.

— Дмитрий Александрович, я не жду от вас полной лояльности к курсанту Бардину…

— Елена Петровна, вы именно этого и ждёте, — слегка повысил голос Граблин. — Мы не могли бы с вами разговаривать без свидетелей?

— Товарищ подполковник, разрешите обратиться? — сказал я.

— Не разрешаю, Родин. И надеюсь, вы понимаете, что ничего не слышали из нашего здесь разговора, — Граблин отчего-то стал нервным, его глаза забегали, будто он искал выход из сложного положения. — В кабинете психолога я не имею право распоряжаться, но сам я уйти могу. Всего доброго, Елена Петровна…

— Дмитрий Александрович, я бы хотела вам пожелать всего самого наилучшего, — сказала ему вдогонку Майорова. — Вам придётся нелегко в Москве.

Граблин остановился перед дверью, и снова повернулся лицом к психологу.

— Надеюсь, вы преодолеете все препятствия, как… сделали это раньше, — сказала Лена.

Граблин вздохнул и покачал головой. Кажется, Майорова знает какой-то подход к Дмитрию Александровичу.

— Я постараюсь, Елена Петровна. Сейчас, могу ли я забрать своих… подчинённых?

— Конечно. Спасибо, вам, — улыбнулась Майорова. — До свидания, товарищи курсанты.

Граблин вышел за дверь первым. Я решил, что нужно дать несколько секунд Куркову и Майоровой побыть одним, поэтому поспешил выйти в коридор и закрыть за собой дверь.

— А Курков? — спросил Граблин, поворачиваясь ко мне.

— Идёт сзади. А вот и он, — сказал я, когда Макс показался из кабинета с довольной ухмылкой.

— Чего радостные такие? Думаете, что всё, ваш парень сдал экзамен? Я его заставлю сдать не ниже, чем на хорошо. А вам, с этого момента, никаких увольнений, пока он не сдаст, ясно?

— Так точно, товарищ подполковник, — отрапортовал Макс. — А когда сдаст?

— Тогда и посмотрим. В казарму, бегом марш!

Нестеров всегда нас учил, что неуверенность в полёте, а соответственно ошибки, появляются, когда человек не готов. Не зная материал на должном уровне, и не отработав действия на земле — в полёте начнёшь тупить и ошибаться.

Как-то он сказал, что на «отлично» летают только птицы. У остальных выше «хорошо» оценки быть не может, но только если ты не готов на все десять баллов.

— Костян, всё получится, — говорил я ему, когда мы выполняли «пеший по лётному» на стоянке самолётов. — Оставь ты эти мысли за кабиной.