Метка подошла к мишени. Дальность на шкале соответствовала расчётам… Пуск! А точнее его имитация, и я добавил обороты, выполнив уход влево.
— 880й, тактически сработал. Первый влево.
— 880й, выполняйте.
— Перегрузка на выводе 3,5 — 4. Минимальная высота вывода после С-5 200 метров, понял? — давал мне наставления Швабрин.
— Так точно.
Выполнил полёт по кругу, ещё раз в голове прокрутил все действия, и снова заход на цель.
— Ферит, 880й, выход на боевой.
— Разрешил.
— 880й, на боевом, цель вижу, работа боевыми, — запросил я, включая автомат защиты сети РС, для подачи питания на пуск снарядов.
— 880й, работу разрешил, после работы выход влево.
Я выполнил разворот с пикированием, и вот она цель передо мной. Снял предохранительный колпачок с кнопки РС. Продолжил снижение.
Стрелка наклонной дальности до цели стояла на отметке 2000, а метка на прицеле начала движение к мишени автомобильного типа. Дальность сталаала уменьшаться и слева на прицеле загорелась лампа «Пуск». Мишень в захвате. Пуск!
Практически нет рывка назад, зато пошли вперёд несколько дорожек из спутного следа реактивных снарядов. Ручка на себя и влево. Перегрузка немного придавила, но это уже не важно. В момент набора высоты бросил взгляд влево и вниз, посмотрев на результаты своего попадания.
— Недолёт, 20, — поставил меня в известность руководитель полётами.
— 880й понял, на повторный.
Со второго раза, всё-таки, попал. С-5 — относительно небольшие снаряды, в отличии от С-24, поэтому нужны прямые попадания, чтобы вывести из строя. Для живой силы в самый раз.
После посадки мы ещё несколько минут обсудили с Фёдоровичем полёт и ошибки. Где перетянул управление, а где наоборот нужно было отпустить. Ещё и на посадку сегодня я зашёл не ахти.
— Ладно, будем считать, что снижение выше глиссады на всём посадочном курсе досадная неудача. Главное попали в полигон, — сказал Швабрин.
— Так точно. А чего-то наших нет. Петька, а где все?
— Да не приходил никто. Тоже таким вопросом задался, — ответил техник.
Мыслей на этот счёт не было никаких. По аэродрому ходили только парни со второй эскадрильи и их инструктора. Вроде и полёты шли, а из нашей третьей «пьющей» никого.
А тем временем к нам быстрым шагом приближался Валентинович.
— На сегодня эскадрилья отлетала. Родина в казарму. Мы с тобой в наш штаб, — сказал Новиков, подойдя к нам.
— А чего такое? Нам тут один разлёт осталось сделать? — негодовал Швабрин.
— Командир полка сказал. Что-то там произошло у наших курсантов.
Глава 4
По приходу в казарму ничего так и не прояснилось. Весь взвод разложился на кроватях, занимаясь своими делами. Кто-то занимался чтением художественной литературы, кто-то изучал литературу техническую. Тёмыч настолько увлёкся учебником по аэродинамике, что перестал моргать. Просто глаза закрыл и захрапел.