– Откуда эта рана? Это он тебя? – с трудом проговорила она. Он утвердительно кивнул. Девушка ухмыльнулась, ничего не сказав. Она молча смотрела на него, мысленно вспоминая последние слова Ильяса, – «Не сдержал. Как и обычно», – подумала она про себя. Но ее это не удивляло, и даже не тронуло.

– А, где он? – затем спросила она, вспомнив, в каком состоянии они оба ушли. Она с ужасом вопросительно смотрела на него, ожидая ответа, но Бек продолжал молчать. – Бек, где Ильяс? Где твой друг?

– Мне пришлось. Это была самооборона. Либо он меня, либо, я.

– Бек, где он? Что ты с ним сделал?

– Лежит на обочине шоссе, точнее, я оттолкнул его тело в кювет.

– Что? Что значит, тело? Что значит, лежит?

– Я нанес ему ножевые ранения. Много ран, – не выдержав, истерично говорил он. – Мне пришлось. Он первым напал.

– Ты вызвал скорую, Бек? Прошу, ответь? Ты вызвал?

– Нет. Не нужна скорая. Она ему не поможет. Он мертв.

– Что? Что ты сказал, – задыхаясь, говорила она. – Как мертв? Ты убил его! Ты убил его! Как ты мог?

– Ты волнуешься за него? Тебе жаль своего насильника? Или, ты влюблена? – презренно, сквозь зубы произнес он.

– Я волнуюсь за тебя, Бек! Что теперь с тобой будет? Это ведь кровная месть. К тому же, тебя посадят. Что теперь будет?

– Мне все равно. Я отстоял свою честь, а что будет, мне плевать.

– Вся вина тому, твоя беспечность и безразличие к семейному очагу. Твоя семья, твоя жена, это то сокровенное и ценное, что дал тебе Всевышний, а ты пренебрег этими ценностями. Я пыталась тебя предупредить, но ты был слеп.

– Я доверял ему. Мы ведь с детства вместе. Он ни разу не предал меня. Если бы… Если бы я мог хотя бы предположить.

– Ты не хотел ничего видеть. Я пыталась открыть тебе глаза, но было тщетно.

– Прости… Прости за все. За то, что подверг тебя такому унижению, за то, что заставил пройти через такой ужас. Я глупый, безответственный эгоист. Камила, прости меня, за то, что так небрежно и навязчиво внедрился в твою светлую и безоблачную жизнь. Я знал обо всем, но небрежно пошел на пролом, навязав тебе свою личность, и вынудив выйти за меня. Я все знал о тебе.

– Знал, что? Я не понимаю.

– На протяжению нескольких месяцев, я наблюдал и следил за тобой. Как только я увидел тебя, ты не выходила из моей головы, и я поклялся заполучить тебя. Я знал, как ты влюблена в того парнишку, (Саид, кажется его зовут) и как вы были близки. Я каждый день наблюдал, как вы вместе приходили в университет, а затем уходили. Я все это знал, Камила. И чем больше твой отец давал отказ, когда наши приходили тебя просить, тем более упорнее становился я. Мне много раз говорили, чтоб я оставил тебя, что ты не выйдешь за меня, так как, собираешься за другого, но я находил все новые ходы и выходы, чтобы добиться своего, пока, в итоге не нашел, послав с этим делом местного имама. Это было нечто азартное. Я не собирался отступать. Я знал, как ты была против, и категорически не хотела за меня. И как страдал тот парень, все знал, но для меня было важным заполучить тебя, чтобы ты никому, кроме меня не досталась. Это похоже на то, когда дело касается чести, но, я знаю, здесь большую роль сыграл мой эгоизм. А теперь… Теперь, я сполна получаю за свои поступки, и получаю заслуженно. Огородив тебя от внешнего мира и от воспоминаний о прошлом, а также преследования, как я считал, других, я собственными руками бросил тебя в клетку к голодному льву, слепо доверяя ему, как самому себе. Во всем этом, моя вина. Не твоя, и даже не его. Если несколько раз подряд проносить перед носом сладкий десерт, даже сытый не устоит, и захочет его попробовать. Мои легкомыслие и безответственность привели нас к такому положению, в каком мы сейчас оказались. Прости меня, я виноват, и понесу наказание, и перед Аллахом, и перед законом. Сейчас я отвезу тебя в больницу, а затем пойду, и сдамся полиции. Рано или поздно, меня все равно найдут, нет смысла скрываться и оттягивать неизбежное, – ровно, но уверенно сказал он, с трудом поднявшись с пола.