– Обещай мне, что с этого момента, ты вычеркнешь и забудешь все, что с тобой произошло когда-то. Все испытания и страдания. Их больше нет. Обещай, что начнешь жизнь заново, не оглядываясь в прошлое, не вспоминания о нем ни на мгновение. Теперь только ты, я и наше будущее. И даст Аллах, оно у нас будет лучшее, такое, какое мы сами захотим. Просто, скажи, что обещаешь, и все.

– Я обещаю, Саид. Обещаю, пока ты рядом, все, что было не будет иметь для меня никакого значения. Затем, он замолчал, и с улыбкой влюбленно посмотрел на нее.

– Это ты, Камила? – взволнованно произнес он. – Это правда ты стоишь здесь, рядом со мной? И никуда не уходишь теперь, и никуда не спешишь. Это правда ты, моя Фиалка, и я теперь могу обнять тебя и потрогать твое лицо, прикоснуться к твоей коже? – трепетно продолжал он. Тыльной стороной пальцев он погладил ее по лицу, а затем повторил это раскрыв руку, словно хотел снова и снова прикоснуться к ней, желая убедиться, что это действительно она. – Нет… Нет, моя родная! Бархат фиалки ничто по сравнением с нежностью твоей кожи! А лепестки роз ничто по сравнению с твоей красотой, – Ласково произнес он, не сводя с нее своих глаз. Камила улыбнулась, и прошептала:

– Я всегда любила тебя, Саид, и эти чувства не остывали никогда. Я ни на мгновение не забывала о тебе, не могла и не хотела. Потому, что это сильнее меня. То, что кроется здесь, в моем сердце, глубоко-глубоко, сильнее всех правил и обстоятельств. Я любила и буду любить тебя, – чувственно произнесла она смотря в его глаза снизу-вверх. Уголки глаз наполнились слезами, и она улыбнулась вопреки нахлынувших чувств. Наклонившись к ней, Саид поцеловал ее в губы, приподняв подбородок рукой. Время от времени, он останавливался, чтоб снова полюбоваться своей женой, а затем снова прикасался своими губами к ее губам.

Они пережили немало испытаний: расставание, годы разлуки, расстояние, но сейчас они были на столько счастливы, что оба вычеркнули все плохие воспоминания, словно ничего этого и не было. Возможно, будь они вместе с самого начала, не испытав той горечи разлуки, они не дошли бы до такого уровня отношений и крепости чувств, как сейчас. Когда потеряв самое ценное, и испытав невыносимую боль потери, снова приобретаешь потерянное. Это то самое необъяснимое чувство, нежелания снова пережить утрату, учит по-настоящему ценить.

Первые три месяца прошли как в сладком сне, и молодые никого и ничего не замечали. Саид уходил на работу в свой магазин, и возвращался по два раз в день, чтобы увидеть Камилу. Они перекидывались взглядами, но Камила старалась тщательно скрывать свои чувств, не проявляя их перед его родителями и братом, отводя взгляд от него в их присутствие. Зина замечала каждое их действие и жест, от чего не была в восторге. Время от времени, она придиралась к Камиле, находя причины в неудовлетворенности в делах по дому, что часто замечал Саид. Но встревать между матерью, да и в целом между женщинами он не мог, и это стало его раздражать все сильнее. Придирок становилось все больше и больше. Камила спокойно реагировала, молча выполняя все, что от нее требовала свекровь. Она старалась угождать каждому, в том и числе, и его дочке Сумайе, но женщине и это не нравилось. Она не разрешала внучке проводить время с мачехой, аргументируя это тем, что Камила ей не мать, и никогда ею не станет.