– Жду тебя в машине, – и вышел. Камила немного приведя себя в порядок и взяв сумочку, вышла следом за ним.

– Я же говорил, что выигрываю. Так или иначе, Камила. Это то, что неизбежно, и рано или поздно, ты сдашься. Я гарантирую тебе.

– Это произойдет только тогда, когда я буду называться телом Камилы, а не просто Камилой, – сказав это, она села в машину. На консультации врач поставила здоровую беременность со сроком в десять недель. Добавив еще витаминов в список рекомендаций и назначив дату следующего визита, врач отпустила ее. Немного посидев в коридоре от нежелания выходить, Камила все-таки вышла.

– Ну как ребеночек… Хм… Бека? – спросил он ее в машине, когда завел мотор. – Все в порядке? А?

– В порядке, – холодно и спокойно ответила она.

– Я рад. Рад за тебя и ребенка Бека. Надеюсь, с тобой и с его ребенком будет всегда все в порядке.

– Будет. Не сомневайся.

– Может, поедем куда-нибудь? Перекусим? В какое-нибудь кафе или ресторанчик? Как ты на это смотришь?

– Ты езжай, куда хочешь, а меня отвези домой.

– Я не хочу один. Я хочу с тобой. И, кстати. Бек будет не в восторге, когда узнает, что ты встречалась со своим бывшим, когда ездила к родителям. Гляди, и туда закроет тебе дорогу, как закрыл ее в университет. Учебный год уже начался ведь? Октябрь, как-никак скоро.

– Что ты сказал? Что за дешевый шантаж? – удивленно спросила она.

– Да успокойся же ты. Камила! Тебе не идет. Ты слишком нежна для таких сцен. Я же сказал, если узнает… если. Что ты сразу заладила? Но он ничего не узнает. Откуда он может об этом узнать, в конце концов, если не от тебя или меня? Ты не скажешь, не такая глупая, и я тоже. Обещаю. Ни слова об этом. Я действительно опасаюсь, что он больше тебя не пустит даже к родителям, узнав об этом и посадит дома, как в клетке.

– Ты пытаешься мне угрожать таким образом? Так вот знай, мне все равно, что ты сделаешь. Делай, что хочешь. Тебе не привыкать делать людям подлости. Так что, дерзай.

– Опять ты меня обижаешь, Камила. Но за что? Подлости. Шантажирую. Угрожаю. Что я только не услышал в свой адрес из твоих безупречных алых губ. Не надо, прошу. Я это не заслуживаю, поверь.

– Поверь. Ты заслуживаешь худшего. А если меня спросить, то даже смерти.

– У-у-у. Ничего себе. Сколько же злости и ненависти в этом прекрасном и невинном, на первый взгляд создании. Такая маленькая, а такая злюка. Ты в свои восемнадцать лет уже умеешь на столько сильно ненавидеть, что желаешь смерти людям?! Надо же!

– Ненавидеть научил меня ты. А смерти я желаю не людям, а тебе, – закончив этим разговор, она вышла из машины, когда они подъехали к дому. Ильяс сильно рассмеялся. Так сильно, что долго не мог успокоится, но затем добавил, сам себе: