А затем ещё, и ещё.
— Они ускоряются! — крикнула Саша.
Я сжал зубы и посмотрел на новую накатывающую чёрную волну. Затем на ещё одну, и ещё одну… Гул становился всё быстрее и всё чаще. Дирижабль, несмотря на щит, болтало из стороны в сторону.
Первым пропал слух. Я даже сперва и не понял, как вдруг перестал слышать. Были голоса, был гул, и вдруг ничего не стало. А нет. Кое-что я слышал. Громкий скрежет обшивки дирижабля. Её словно сминали, но не могли смять.
Громадный щит треснул и лопнул. В яростном порыве я закричал, ставя новый щит. Точнее, мне возможно лишь показалось, что я кричал, так как я ничего всё ещё не слышал. Славка посмотрел на меня и вдруг сорвался с места, куда-то убегая. И это несмотря на возмущённый взгляд Эйр.
Через пару мгновений на щите появились новые трещины. Я влил ещё энергии и мир стал сереть, теряя краски.
Саша что-то кричала, судя по открывающемуся рту. Она яростно управляла дирижаблем, не давая волнам сбить его в сторону или назад.
Щит вновь лопнул, не выдержав очередной удар и у меня было всего мгновение, чтобы поставить новый. Одно из стёкол не выдержало и всё же лопнуло, осколками влетая внутрь. Эйр встала передо мной, защищая и вскрикнула, выгнувшись дугой.
Она не смогла поставить щит, потому что передаёт мне энергию.
Саша что-то закричала, и я увидел на её щеке глубокую рану от осколка. Катя лежала на стуле, склонив голову набок.
Чувствуя ярость, зарычал и подался вперёд, укрепляя щит.
Очередные накатывающие волны принесли мне чёрные пятна перед глазами и обрывки чьих-то воспоминания.
В них врачи какой-то маленькой девочке вводили чёрную жидкость в руку под кожу. Она билась в конвульсиях на холодном столе. В другом воспоминании был мужчина, над которым уже провели эксперимент и заставили напасть на тех, с кем он был в одной клетке, убивая своих родных. В третьем человеку ставили метку, как у стража, но через пару минут он обратился огромным чёрным гулем, которого сразу же убили.
Множество воспоминаний проходило сквозь меня. От маленьких, порой крохотных, детей, до глубоко пожилых стариков. В них я видел взгляды, которые словно были направлены на меня. Они смотрели, и я видел в них мольбы. Мольбы, чтобы всё это было прекращено. Я сосредоточился на Эйр и увидел, что она плачет и пытается отодрать мою вцепившуюся намертво и резко похудевшую руку в подлокотник.
Я постарался помотать головой и произнести:
— Не надо, сестрёнка. Я справлюсь.
Глава 4 Граница тьмы
Не знаю, удалось мне что-то сказать или нет, но Эйр определённо поняла и медленно убрала дрожащую руку. Всю возможную энергию она уже отдала, так что теперь всё зависит лишь от меня.