— Мы слуги Рода Вяземских, а Вяземские своих не бросают, — произнёс ребёнок, тоже смотря в окно.

— Глава наш молодец, — покачал головой старик, — но я его возненавижу, если вы умрёте из-за меня, потому что он сказал, что Вяземские своих не бросают!

— Бросьте, папа, — вздохнула женщина, быстро что-то собирая. — Вы каждый вечер за его здоровье молитесь.

— И ничего я не…! — старик осёкся и вздохнул.

— Идут… — прошептал вмиг побледневший ребёнок.

Егор тоже увидел первых показавшихся врагов.

— Значит так, — произнёс мужчина. — Саша, помоги господину и отцу. Егор, — отец семейства подошёл к малышу, а после потрепал его по голове. — Береги маму с дедом.

— Дорогой!

— Не спорь! — махнул рукой мужчина. — Ты и без меня знаешь, что господин очень важен для Рода. А я не хочу видеть ваших смертей и тем более не побегу сам. Отец не сможет задержать врагов, да и не дам я ему. Это я воин и могу позволить себе идти на жертвы, но не вы.

— Бросьте меня! — зло произнёс старик.

— Поздно, папа, — покачал головой мужчина. — Уже не получится убежать, если кто-то не отвлечёт внимание. — Господин, — он склонился очень низко. — Прошу вас, позаботьтесь о моей семье.

Егор посмотрел на подступающих врагов снаружи, а потом на него.

Один мужчина. Один воин. Одна жертва.

Единица, благодаря которой выживут трое.

Отец учил его, что единицы ничего не стоят. Их жертвы ожидаемы и идут на благо народа и аристократов. Эта жертва выглядит логичной. Кто-то должен остаться и отвлечь внимание. Но… почему так противно на душе и сердце колет так, словно то, что происходит — это неправильно?

Откуда это чувство отвращения к самому себе? Почему сидя где-то там, и смотря на всех свысока, он мог без зазрения совести мог не обращать внимания на смерти других, тем более таких незначимых единиц, а находясь здесь и сейчас, вдруг почувствовал, что всё должно быть совсем не так?

Все умозаключения говорят о том, что всё идёт так, как и должно быть. Он должен выжить, так как способен принести больше пользы. Однако, чувства внутри же кричат о том, что то, что должно произойти… не достойно аристократа… не достойно мужчины.

Почему? Кто такой аристократ, кто такой благородный?

Ему давали определения этого и не раз, но почему сейчас всё это кажется лишь фальшью?

Егор услышал, как внутри него словно что-то треснуло.

То были устои, которые в него вкладывали другие на протяжении всех лет его жизни.

Важны лишь сотни и тысячи. Но… кто он сам? Десятка, сотня, а может быть тысяча? Или же…?

Парень на мгновение прикрыл глаза.

Кем его видят люди? Может быть и тысячей. Но главный вопрос не в этом, а в том, кем он сам себя видит и считает?