Благодаря их жертвам, все те, кто выжил, могут сейчас услышать этот гром.

Небо, ранее казавшееся девушке хмурым и серым, освещённое молниями, сейчас было абсолютно безоблачным.

По щекам потекли дорожки слёз, и Катя начала их стирать, понимая, что нельзя плакать. Ещё не всё кончено и нельзя показывать слабость перед подчинёнными.

Вот только сколько бы она ни старалась сдерживаться, напряжение, что всё это время было в ней, вырвалось наружу в неистовом крике радости и боли, который скрыл, как ей казалось, усилившийся гром и молнии, бьющие в землю. Катя разрыдалась, словно маленькая девочка, продолжая вытирать слёзы рукавами, пока рядом стоящие бойцы, увидевшие это, отступили назад и отвели взгляды в стороны.

Каждый из них понимал, что эта ещё совсем молодая девушка, несёт на себе ношу, тяжелее каждого из тех, кто был на поле боя.

Слёзы лились градом, застилая взгляд и раздирая душу. Гром, как казалось, скрывал всё…

Радость победы и то, что они пережили эту бойню, а также боль, что была в крике молодой девушки, которая впервые вела в бой Род в таком многочисленном составе, координируя его действия и которая была вынуждена видеть, как из-за её неправильных команд умирают люди Рода.

Девушке казалось, что никто не слышал её крика, никто не видел её слёз, но это было отнюдь не так. Воины, даже сквозь гром, слышали всё, но не могли ей ничем помочь.

Бойцы с силой стискивали в своих руках мечи, копья и щиты. Их лица, серые, со впалыми щеками и с уставшими взглядами, отражали ту же боль, что была запечатлена на лице девушки.

Но никто из них даже и не задумался о том, чтобы обвинить её в смерти товарищей. Нет… Они винили себя. За то, что недостаточно сильны. За то, что из-за их слабости плачет та, кто отдавала всю себя во время этого ада… За то, что именно они не смогли защитить товарищей…

* * *

Я стоял, прикрыв глаза и слыша далеко внизу сквозь гром яростный крик Кати. Девушка плакала, радуясь победе и переживая за жизнь каждого, кто сегодня умер. Она винит себя в их гибели… Тяжёлая ноша любого лидера — это смерть подчинённых. И именно я возложил на неё эту ношу.

Чувствуя, как меня захлёстывает ярость к тем, кто создал всю эту ситуацию, я с силой сжал кулаки, ощущая, как молнии откликаются на мои эмоции. Одна из молний ударила с такой силой, что в городе упало пару уже хлипко стоящих зданий.

Понимая, что сейчас нельзя предаваться эмоциям, успокоился и открыл глаза.

Внизу твари, почуявшие опасность, пытались бежать. Теперь они не неслись гурьбой на обороняющих моих людей город, а разбегались в разные стороны.