Всё же слёзы жены — это довольно тяжёлое испытание, как ни посмотри. И пусть уж лучше она будет удивлена, чем плачет.

Аяна какое-то время стояла молча, затем повернулась, посмотрела на меня поверх плеча, прикусила губу… И медленно начала снимать с себя кимоно и нижние слои одежды.

Тонкая ткань скользила по коже, шелестела, падала на камни, обнажая прекрасное тело за это время ещё больше расцветшей Аяны.

Стройные ноги, плавный изгиб талии, сильные, но изящные руки.

Я прекрасно понимаю её состояние и не остался в стороне, также снимая всё с себя.

Люди, и особенно женщины, после тяжёлых событий уязвимы не только душой, но и телом. И подобная нагота значит не «я хочу близости», а скорее «я хочу, чтобы ты увидел меня целиком и снова принял такой, какая я есть».

Просто показать, что человек всё ещё важен не только разумом и сердцем, но и физически. Что немаловажно, когда ты кого-то любишь. Ведь прошло немало времени, и это время может оставить свои отпечатки на людях, особенно когда вы далеко друг от друга.

Аяна медленно спустилась в воду, отойдя чуть дальше. Тёплые источники ласково обняли её тело, на поверхности пошли круги.

Я не заставил её ждать и последовал за ней.

Уже в источнике она сама подошла ко мне, положила ладони на грудь, пальцами ощупывая её, затем мягко завела руки за спину, обняла и потянулась к поцелую.

Отвечая, я опустил ладони с её спины чуть ниже, осторожно обхватил ягодицы, притягивая ближе.

Но дальше продолжать не стал, ведь не для этого телепортировал нас сюда.

Вместо этого вновь поднял её на руки, застав тем самым врасплох, и сел у края источника, где уровень воды доставал нам до пояса.

Аяна какое-то время смотрела на меня, затем крепко прижалась ко мне, устраиваясь у меня на коленях.

После стресса и бесконечного давления ей сейчас нужно просто ощущение того, что я рядом.

Разговаривали мы о многом. Также снова были слёзы… Много слёз.

Но в какой-то момент я ощутил на шее слишком уж горячее дыхание. А затем чьи-то нежные руки потянулись вдоль груди вниз, легко скользя по коже.

Не успел я как следует опомниться, как Аяна уже поднялась, разворачиваясь ко мне лицом и вновь усаживаясь верхом.

Наши губы слились в очередном поцелуе — на этот раз куда более требовательном.

Мои руки, соскучившиеся по любимому телу, сами нашли нужные линии и изгибы.

На каждое прикосновение девушка отвечала, подаваясь ближе и ближе, словно желала раствориться в этих прикосновениях.

Её руки скользнули вверх, обвили моё лицо, пальцы зарылись в волосы. Она целовала очень страстно, словно этим хотела сказать больше, чем могли вместить в себя слова.