При воспоминании о Сергее барон сам не заметил, как начал сжимать руки, но стоило ему почувствовать, как что-то в них зашевелилось, он тут же одумался. Михаил погладил маленькое существо, тем самым извиняясь перед ним за свою неосторожность.

Сергей поселил в его душе надежду и… страх. Страх, что опять ничего не получится. И он вновь будет впопыхах искать средство для исцеления дочери.

Поняв, что стоит уже довольно долго, барон решительно открыл дверь и вошёл внутрь.

— Папа! Ты вернулся! — Алиса сидела спиной к двери, но, услышав отца, повернулась к нему. — Ой, — ойкнула девочка. — А это кто? — она с сомнением посмотрела на маленькое существо в больших руках отца.

Михаил решил больше не медлить и подошёл к дочери.

— Это тебе, Алиса, — произнёс он ласково, протягивая девочке котёнка.

В глазах девочки словно появились искорки радости, и она неверяще протянула к котёнку руки. Основная проблема была только в том, что барон был слишком высоко. Он хотел наклониться ниже, но в этот момент замер, наблюдая за тем, как его дочка слегка привстаёт на колени.

Не веря своим глазам, Михаил наблюдал за этим и даже перестал дышать. В какой-то момент ноги девочки начали дрожать, но барон не шевелился, позволяя своей дочери самой дотянуться до котёнка.

Девочка дотянулась до маленького животного и, засмеявшись, упала на пятую точку, обнимая котёнка.

— Спасибо, папа! — произнесла, смеясь, Алиса. — Ты самый лучший папа на свете!

Барон поднялся и на негнущихся ногах подошёл к креслу в комнате. Опустившись в него, он какое-то время наблюдал за радостной дочкой, а потом обхватил голову руками.

Всю свою жизнь с момента рождения дочери он ошибался. Он пытался найти для неё лучшего целителя, а ей нужно было детское счастье. Да, он давал дочери всё, доставал для неё самые лучшие игрушки, самые сладкие вкусности, но он никогда не давал ей того, что ей действительно было необходимо, — свободу от его заботы.

Его дочь — как он: даже в своём юном возрасте чувствует ответственность, поэтому, видимо, никогда и не просила ничего, а довольствовалась тем, что он ей давал.

У них двоих больше не было семьи, кроме родственников, но всё равно в целом мире только они были у друг друга. Поэтому Алиса и старалась не напрягать своего отца, и без того делающего для неё всё возможное.

— А как мы его назовём? — спросила Алиса. — А мама у него есть? А где она? Неужели он как я? Нет, получается, что ему даже грустнее, — тяжело вздохнула девочка. — У него и папы нет. Папа, а ты же будешь и ему папой? Тогда и он тоже будет счастлив. Ведь у него будет лучший папа на свете!