— Папа, а почему дядя император идёт один и позади всех…?

Вадим украдкой обернулся.

Сергей шёл примерно в тридцати метрах позади. Парень ненадолго задумался и наконец ответил:

— Так происходило всегда. Ещё с тех времён, когда мы только познакомились.

— Всегда? — девочка нахмурилась, прикусив губу.

— Когда мы направлялись в бой и сражались с тварями разломов, Сергей всегда шёл впереди, — Вадим чуть сжал её ладошку. — А когда возвращались с победой — позади.

Девочка удивилась.

— А почему?

Вадим снова задумался, подбирая слова, понятные ребёнку.

— Понимаешь, дядя император — сложный человек. И одновременно очень простой. Думаю, всё дело в его ценностях, — сказал парень, глядя вперёд. — Он не может оставаться в стороне, когда кому-то угрожает опасность. Поэтому идёт первым и принимает удар на себя. Но после победы он редко когда идёт впереди. По крайней мере в ситуациях, где речь идёт о каком-либо награждении.

— Понятно, — тихо отозвалась девочка, прижимающаяся к его груди.

Сидя на руках у отца, она продолжала смотреть назад, не отрывая глаз от Сергея, ощущая, как от одной только его фигуры в белом плаще по коже пробегали мурашки.

В её восприятии и взгляде император не выглядел обычным человеком или просто фигурой.

Девочка видела исходящий от него свет, разгонявший серость окружающего мира.

В этой серости словно смешивались тяжёлые эмоции, боль и грусть, по крайней мере так она научилась воспринимать то, что видит довольно часто своими глазами. Однако там, где проходил император, всё мрачное отступало и больше не возвращалось, растворяясь, как дым.

В этот момент император, продолжавший идти спокойной походкой, поднял взгляд и встретился с глазами ребёнка, словно почувствовав её пристальный взгляд.

Сергей едва заметно улыбнулся, от чего во все стороны от него хлынула ещё большая волна света, сжигающая всю серость. Девочка смотрела на это с широко открытыми глазами, ещё не понимая, но ощущая, как нечто древнее внутри неё трепещет.

Когда в город входили первые воины, столица шумела и радовалась.

Когда появились титулованные аристократы, крики продолжали звучать с прежней силой. Но когда перед первыми горожанами показался сам император, столица взорвалась радостью и словно само пространство дрогнуло от накатившей волны звука.

Голоса слились в единый радостный грохот, прошедший по главной улице и переданный дальше. Те, кто ещё не видел Сергея, с волнением ждали его приближения, слыша, как далеко позади радостные крики становятся всё громче и как по цепочке передаётся одно и то же слово: «Идёт».