— Схватить бы тебя за твои слова… — всё не унималась Таня. — И…

— Так схвати, — посмотрел я ей в глаза. — Мне как раз с императором надо один на один поболтать.

От моих слов Таня замерла с приоткрытым ртом. Видимо я вызвал у неё состояние шока. Наконец она закрыла рот и неожиданно засмеялась. Принцесса безудержно веселилась и народ перенял её настроение, улыбаясь.

— Подумать только, — произнесла Таня, вытирая слезинки с глаз. — Откуда ты только такой взялся, барон Сергей Вяземский? Обычно люди, наоборот, не хотят встречи с моим отцом, так как боятся, что он из них душу вытрясет. Так откуда же ты? — она внимательно посмотрела на меня.

— Оттуда, куда не дотянется ничей взор, — хмыкнул я. — А по поводу разговора с императором, ваше высочество, — сделал я акцент на её титуле. — Я на полном серьёзе говорил. И да, обращайтесь ко мне по титулу. Всё же мы находимся в обществе, а не наедине. Хотя наедине, надо признать, — я обвёл её взглядом. — Ваше общество куда как приятнее.

Таня замерла, видимо не зная, как на это реагировать. А вот её «прихвостень» явно воспринял это как камень в свой огород. Он схватился за меч и уверенно пошёл ко мне.

— Максим! Стоять! — произнесла Таня. — Я не разрешала тебе ни на кого нападать.

— Я не могу остаться в стороне! Принцесса! — зло произнёс он. — Этот барончик возомнил о себе лишнего и явно насмехается над вами! Мой долг оберегать вашу честь, а он прилюдно оскорбляет вас!

Я посмотрел на него, покачал головой и произнёс:

— Где же ты такой смелый был, когда нас дракон атаковал? А, да, вспомнил. Точно, ты же стоял за принцессой. Спину её прикрывал? Но от кого? А как же защитить своей грудью? Или нынче обмельчали благородные в столице?

— Ублюдок! — прорычал он. — Всю работу сделал твой слуга! Мало того, что ты украл его добычу, так ещё и всего лишь добил дракона, когда принцесса с ним ранили его.

— Я. Сказала. Тебе. Чтобы. Ты. Остановился, — послышался холодный голос Тани.

Смотря на девушку сейчас, я видел не боевую подругу, а надменную, злую и решительную аристократку. Дочь императора, что одним своим словом способна повелевать народом.

Я не смог сдержать улыбку, любуясь девушкой. В своей холодной надменности она была не менее прекрасна, чем когда улыбалась.

— Ты всего лишь мой оруженосец, приставленный ко мне отцом, — всё также холодно говорила она. — С чего ты взял, что у тебя есть право на то, чтобы решать, кто посягает на мою честь, а кто нет?

Её, как выяснилось, оруженосец, замер на месте и по лбу у него потекла одинокая капелька пота.

— Скажи-ка мне, Максим. Действительно, где ты был, когда этот, как ты выразился «барончик», летел на встречу пламени дракона? Где ты был, когда в разломе «А» ранга он в одиночку спас половины группы и один на один сражался с виверной? Защищал мою честь? Сидя в столице?